Кир Булычев 
Алиса и чудовище

Приключения Алисы Селезневой – 11

FineReader
«Алиса и чудовище»: АЛЬФА-Книга; Москва; 2016
ISBN 978-5-9922-2218-0
Аннотация

В фантастической повести «Аниса и чудовище» главная героиня, Алиса Селезнева, отправляется на машине времени в эпоху легенд, которая существовала между третьим и четвертым ледниковым периодом. Здесь ее ждет встреча с волшебниками, гномами, драконами и лешими, которые оказались вполне реальными существами.
В книгу также вошли рассказы о том, как Алиса отправилась на машине времени искать клад на дне Сумлевского озера, затем совершила путешествие вокруг света за три часа, научилась синтезировать гормон роста растений, встретилась на «тихой» планете со Страшным Чудовищем… и, наконец, встретилась с пришельцами в Великом Гусляре.
В издании воспроизводятся 59 иллюстраций самого известного иллюстратора Кира Булычева — Евгения Мигунова .

Кир Булычев
АЛИСА И ЧУДОВИЩЕ

АЛИСА И ЧУДОВИЩЕ

Глава первая
Герасик в опасности!

Алиса закончила делать уроки и только собралась идти гулять, как в окно постучали.
На карнизе сидела взъерошенная белая ворона.
Алиса открыла окно.
Ворона спросила:
— Ты кто такая?
— Алиса.
— Фамилия?
— Селезнева. А зачем тебе это знать?
— Потому что положение очень серьезное. Даже опасное. Тебя могли подменить. Нужна осторожность. Вот скажи, например, как меня зовут?
— Тебя зовут Дурындой, — сказала Алиса.
— Приблизительно угадала. Тогда скажи мне, где я живу?
— Ты живешь в эпохе легенд между третьим и четвертым ледниковыми периодами.
— Смотри-ка! — удивилась ворона. — Если тебя и подменили, то сделали это очень ловко.
— Уважаемая ворона, — сказал домашний робот Поля, который вошел на голоса в комнату и слушал весь разговор. — Не говорите глупостей. Это самая настоящая Алиса Селезнева. Я ее еще в младенчестве качал на колене.
— Вот еще не хватало! — закричала Дурында. — Чтобы маленьких детей качать на железных коленках! Вы хотите, чтобы у них на попках были синяки?
— Очень даже глупо! — сказал Поля. — Я не железный, а пластиковый, и у меня вполне мягкие коленки. Если хотите, можете попробовать.
— Он сошел с ума! Я вообще никогда не сажусь мужчинам на колени, потому что у меня такие нежные перышки.
— Дурында, — сказала Алиса, — ты зачем ко мне прилетела?
— Понимаешь, — ответила Дурында и посмотрела в небо, — у нас в эпохе легенд надвигаются ледники. Погода портится с каждым годом. А у меня нет теплого зонтика.
— Чего-чего? — удивился Поля.
— Помолчи, железная кукла! — крикнула Дурында. — Повторяю по буквам. Мне грозит бронхит!
— Чем же я могу тебе помочь? — спросила Алиса.
— А чем хорошие люди помогают хорошим воронам? — спросила Дурында. А так как Алиса промолчала, то Дурында сама ответила на свой вопрос: — Хорошие девочки дают воронам монетку. Желательно золотую. Но можно серебряную. У нас в эпохе легенд другие монетки не ходят.
Алиса пожалела Дурынду. В самом деле, климат в эпохе легенд ухудшается. Ворона мерзнет. Правда, Алиса не представляла себе, как можно сделать теплый зонтик. Но спрашивать не стала — ворона начнет кричать, ругаться, а объяснить толком не сможет, такая уж она бестолковая птица.
— Поля, — сказала Алиса, — как ты думаешь…
Она не смогла закончить вопрос, потому что Поля сразу обо всем догадался.
— Я все понимаю, — сказал домашний робот, который желал, чтобы его называли домроботником, — всю жизнь я посвятил собиранию скромной маленькой коллекции монеток, второй такой нет ни у одного домроботника. Впрочем, второй такой нет и ни у одного коллекционера. Моя коллекция состоит только из очень ценных и редких монеток. Это единственная радость в моей трудной жизни. И вот приходит человек, которого я люблю и уважаю, которого я качал в детстве вот на этих коленках, и говорит: железная кукла, расстанься со своей коллекцией. И вы знаете, что я сейчас сделаю? Я сейчас пойду, принесу вам мою коллекцию, кину ее вам в лицо, а потом брошусь с двадцатого этажа, чтобы покончить с моей неудавшейся жизнью.
— Ой! — испугалась птица Дурында. — Такого греха на душу я не возьму. Нет, лучше воспаление легких! Лучше смерть от ангины, чем мучения этой несчастной железяки.
Алиса слушала этих двух обманщиков и еле сдерживала смех.
Она отлично понимала, что Поля — великий мастер выпрашивать, выцыганивать подарки у всех окружающих. Половину его коллекции собрали Алисины одноклассники, остальное — папины и мамины знакомые. Ну и, конечно, Поля немало монет собрал на улицах. Попробуй пошли Полю по делу. Он вернется на три часа позже, чем его ждали, потому что заодно обойдет все соседние улицы, глядя под ноги — а вдруг кто-то обронил монетку? Несколько раз Поля даже ездил в туристические круизы, чтобы посетить как можно больше стран и там добыть себе монеток для коллекции. Однажды он был в Риме. В том великом и древнем городе есть очень красивый фонтан. И все, кто приезжает в Рим, кидают в фонтан монетки, потому что живет такое поверье: кинул монетку, вернешься в Рим снова. А всем, как вы понимаете, хочется приехать в Рим снова. Как только Поля увидел, сколько монеток лежит на дне фонтана, он прыгнул в воду и принялся собирать деньги. А эти денежки трогать нельзя — они лежат весь день, а ночью приходит специальный монетосборщик, который все из фонтана вынимает и относит в банк. А потом на эти деньги фонтан чистят и ремонтируют.
Вы можете себе представить, что тут началось! Туристы кричат: «Грабеж! Мы не для того кидаем монеты в фонтан, чтобы какой-то робот на этом обогащался!» Прибежала полиция, Полю схватили и посадили в тюрьму.
Пришлось Алисиному папе профессору Селезневу срочно лететь в Рим и выручать коллекционера.
— Поля, — сказала Алиса, — пожалуйста, прекрати изображать из себя несчастного бедняка! Вынь из мешка в кладовке менную монетку и отдай Дурынде.
— Я разорен! — заныл Поля, но послушался и поплелся за монетой.
— Я тебе тоже кое-что дам, — сказала Дурында, — только сначала проверю, хорошая ли монета!
— Что случилось? -- спросила Алиса. — Я чувствую, что-то случилось.
— Ах, ничего особенного, — ответила Дурында. — Подождем, посмотрим на монетку, а потом перейдем к нашим делам.
Тут вернулся Поля и протянул Дурынде монетку.
Довольно маленькую и сильно потертую.
Дурында поглядела на нее, склонив взъерошенную голову, потом взяла в когти и попробовала надкусить клювом.
— Так я и думала, — сказала она. — Это, конечно, не золото и уж тем более не серебро. Это самая настоящая медяшка! Позор и стыд тебе, Алиса! Ты, оказывается, еще и жадная.
Алиса повернулась к Поле и так посмотрела на домроботника, что тот только кивнул и кинулся прочь из комнаты. Возвратился он ровно через секунду и приволок целый мешок монет.
Он бросил его Алисе под ноги и заявил:
— Вот все, что у меня есть! Я умываю руки!
Так как Алиса знала, что у Поли есть еще шесть таких мешков, она пропустила слова робота мимо ушей, достала из мешка пригоршню монет и нашла среди них одну золотую. И отдала ее Дурынде.
Поля ушел из комнаты, рыдая.
— Где валидол? — причитал он. — Где сердечные капли?
— Какие еще сердечные капли! — закричала ему вслед ворона. — Ты что, ими суставы смазывать хочешь?
Она спрятала монету за щеку, а из-за другой щеки вытащила свернутую в трубочку бересту.
— Тут тебе письмо, — сказала она.
Алиса знала, что в эпоху легенд бумаги еще не было и на Руси писали на бересте, на березовой коре заостренными палочками.
На бересте кривыми буквами было написано:

«АЛИСА СПАСИ ТЫ САМА ВИНОВАТА»

— Что это значит? — удивилась Алиса.
— Это Герасик написал.
— Герасик? Мальчик из эпохи легенд?
— Он самый, несчастный крошка.
— Так чего же ты время тянешь! — рассердилась Алиса. — Монетки выпрашиваешь, а у человека беда.
— Она такая! — закричал из коридора Поля.
— Не знаю я какая, — сказала ворона. — Но если я, несчастная птичка, о себе не позабочусь, то кто обо мне позаботится? Ведь мне пенсии не положено, помру на старости от голода. А кто будет виноват? Кто?
- Кто?
— Алиса и другие люди, которые не позаботились.
— Дурында, пожалуйста, не отвлекайся. С Герасиком случилось что-то ужасное. Иначе бы он не стал просить помощи. Он же ужасно гордый.
— Сидит Герасик в подвале и ждет казни, — сказала Дурында. — И никто ему не поможет, так что спеши, не спеши — дело сделано!
— Так что случилось?
— А случилось то, что твой любимый Герасик — вор и грабитель.
— Этого не может быть. Герасик — честный первобытный человек. И мой друг. А мои друзья не воруют и не грабят.
— И я тоже?
— Ты мне не друг, Дурында. Ты довольно подлая, лживая и даже вороватая птица.
— Вот именно! — сказал Поля из коридора.
— Говори, Дурында, — попросила Алиса.
— Твой Герасик забрался в королевский дворец Другого сказочного королевства и ограбил его, но попался.
Алиса только руками развела. Она знала, что Герасик живет в эпохе легенд, когда людей еще почти не было, а на земле обитали сказочные существа, которые потом, когда стало совсем холодно от ледника, большей частью вымерли или спрятались, как гномы, под землю. Герасик и его старый отец жили в избушке на краю леса, и хорошо еще, что не все волшебники, оборотни или лешие были злобными людоедами. Встречались среди них и порядочные люди. Герасик дружил с Красной Шапочкой и Снегурочкой, был у него знакомый богатырь, и поэтому хоть они с отцом бедствовали, но кое-как существовали, построили избушку и надеялись пережить тяжелые времена. А знаете почему? Потому что люди умеют работать, а волшебные существа ничего делать не умеют. Бездельники они.
Герасик не только пахал землю и плотничал, он еще был изобретателем и очень хотел научиться читать и писать, изобрести колесо и самолет и стать образованным человеком. Алиса ему сочувствовала, но думала, что, наверное, в эпоху легенд рано еще изобретать самолет, благо у волшебников водились когда-то ковры-самолеты.
Герасик Алису уважал и слушался, но он был человеком с характером и, как та самая кошка, гулял сам по себе.
— Что он украл? — спросила Алиса у Дурынды.
— Жутко подумать! Он совершил сразу два страшных преступления.
— Какое первое?
— Он забрался в королевский дворец, залез в комнату бывшего принца и утащил оттуда учебник грамматики.
— А второе преступление?
— Оно еще ужаснее! Ведь в наши времена только волшебникам и знатным персонам разрешается читать и писать. Все остальные обязаны быть неграмотными. Если ты крестьянин или моряк и решил учиться читать, тебе в два счета голову оторвут. И это правильно.
— Почему же?
— А не нужно это простым людям. Я вот не читаю, не пишу и отлично прожила первые триста лет.
Алиса поняла, что Дурында говорит правду. Для нас с вами это звучит удивительно и даже дико. А тогда, в эпоху легенд, люди подчинялись вот таким странным правилам. Что-то Алису смутило в словах вороны… Ага!
— Скажи, Дурында, почему ты сказала «бывший принц»? Он стал королем? Или погиб? Или уехал?
— Его нет на месте.
— А на каком же он месте?
— Молчи! — крикнула Дурында. — Это же государственная тайна!
— Прости, я не знала. А где сейчас Герасик?
— Ждет казни, где же еще! А может, его и казнили.
— Не может быть!
— А у нас нравы дикие, — сказала Дурында и принялась чесать коготком свой бок, приподняв грязное крыло. — У нас что не так — сразу расправляемся.
— Надо срочно его спасать! — сказала Алиса.
— Правильно. А как ты его будешь спасать, если он закован в железа, запрятан в подвалы каменные, за двери стальные огнеупорные? И стерегут его стражи беспощадные.
— Опять преувеличиваешь, Дурында?
— Наше дело сообщить.
— Тогда лети обратно, — сказала Алиса, — и скажи Герасику, что я скоро буду.
— Нет, — ответила ворона. — Сразу я не полечу, и не уговаривай. Мне кое-какие покупки надо сделать в двадцать первом веке, да и машина времени не всегда работает. Вернее всего, полетим мы с тобой в отдаленное прошлое вместе. Советую тебе захватить с собой пушку атомную, автомат лазерный и несколько гранат водородных. Без них тебе не справиться со злом, поселившимся в Другом королевстве.
Алиса только отмахнулась от трепушки. Она уже бывала в эпохе легенд и знала, что если не бояться, то ничего страшного не произойдет.
— У тебя пластиковой сумочки не найдется? — спросила Дурында. — Для покупок.
— Не давай, — предупредил из коридора Поля. — Она обратно не вернет.
— А зачем нам с тобой пластиковые сумочки? — удивилась Алиса. — Ты же все равно их выкидываешь.
— Лучше выкидывать, чем отдавать невесть кому! — ответил Поля.
Тут уж Алиса рассердилась:
— Как вам не стыдно! Решается судьба человека, а вы по пустякам цапаетесь! А ну немедленно неси пластиковую сумку!
— С ручками! — крикнула Дурында. — Чтобы мне на шею повесить.
Поля пошел в кухню, ворона тут же полетела следом за ним, и Алисе, которая стала видеофонить в Институт времени, было слышно, как они ссорятся.
— Разве это пакет! — каркала Дурында. — Он же у меня развалится.
— Что же ты такое в него класть будешь? — ехидно спрашивал робот.
— Книжки, конечно же книжки! — отвечала ворона. — Люблю перед сном Достоевского почитать. Он целый роман написал про то, как один смелый ворон одного глупого робота топором зарубил.
— Во-первых, не ворон, — отвечал робот, — во-вторых, не робота, а старушку. Ха-ха-ха!

Глава вторая
Снова в эпохе легенд

Алиса не застала в Институте времени своего друга, научного сотрудника Ричарда Темпеста, поэтому решила поехать туда, не дожидаясь, пока он вернется. Ведь дело срочное.
Институт времени стоит на окраине Москвы. Это совсем обыкновенное невысокое здание, и, если не знаешь, никогда не догадаешься, что оно уходит под землю на шесть этажей. Там находятся аппаратура, приборы, а также склады и мастерские. Ведь если ты собрался в Средние века или в Римскую империю, то тебе надо обязательно правильно одеться и постричься, а то сразу догадаются, что ты не настоящий рыцарь. А еще в подвалах находятся лаборатории — ведь из прошлого ученые привозят различные вещи, растения и даже животных. Но прежде чем их увидят, надо проверить, не опасны ли они для людей и что из них может получиться. А еще в институте есть библиотека древних и старинных книг, рукописей и даже глиняных табличек из Вавилона и конечно же учебные классы — если ты решил отправиться в прошлое, то ты должен выучить язык, манеры, обычаи и даже знать анекдоты, которые рассказывали, например, тысячу лет назад. Правда, как выяснили в Институте времени, за последние десять тысяч лет анекдоты совсем не изменились, только имена их героев стали другими. Если сначала анекдот рассказывали про Юлия Цезаря или вождя племени троглодитов, то потом его героем стал Наполеон, а потом комдив Чапаев.
Алисе уже не раз приходилось бывать в институте. Иначе как попадешь в эпоху легенд, которая кончилась тридцать тысяч лет назад?
Кроме Ричарда Темпеста, с которым Алиса дружила, она знала в институте вахтера Сильвера Джоновича, бывшего пирата, который пьет ямайский ром и ковыляет на деревянной ноге. Был у нее еще один приятель — робот Вертер. Однажды он даже погиб, когда спасал Алису от космических пиратов, но его, к счастью, оживили, то есть починили. В этом отношении роботам лучше, чем людям. Их всегда можно починить. И конечно, она видела директора института. Но он был строгим и рассеянным и мало кого узнавал сразу. Говорили, что он работает по совместительству в двух или трех других временах. Помогает Колумбу пересечь океан, скачет на коне рядом с Александром Македонским и вместе с Менделеевым изобретает таблицу химических элементов. Но бывший пират Сильвер говорит:
— Чепуха все это и выдумки. Я же его видел в моей предыдущей жизни! Он командовал каравеллой «Предопределение» в битве с Великой Армадой! Страшной боевитости капитан! Его все пираты опасались. Мне с ним как-то пришлось сойтись на абордаж. У меня на «Спесивце» мачта упала — ногу долой! А ему от моей сабли досталось по макушке! Ему вставили серебряную пластинку. Кто не верит — проверьте. Подойдите и скажите: «Профессор, можно пощупать ваш затылочек?» Тут пират начинал хохотать так, что его попугай, дремавший на люстре, взлетал, спросонья ударялся о потолок и кричал:
— Замуровали! Свистать всех наверрррх!
В тот день, когда Алиса прибежала в Институт времени, чтобы отправиться на выручку Герасику, вахтер Сильвер спал на раскладушке, которая стояла за креслом. А на его столе сидел попугай.

— Вы к кому, девушка? — спросил он Алису.
— Ты что, забыл меня? — удивилась Алиса.
— Я ничего не забываю, — ответил попугай, — но раньше я с тобой разговаривал как частное лицо, а сегодня исполняю временные обязанности.
— Какие могут быть обязанности у старого какаду? — спросила Алиса.
— Я — вахтер, — сказал попугай. — И поэтому в институт ни одна муха не пролетит без моего разрешения.
И тут как назло какая-то муха постаралась пролететь мимо попугая.
— Куда! — закричал попугай. — Без пррропуска! Не сметь!
Он взвился над столом и понесся за мухой.
Шум поднялся такой, что вахтер Сильвер начал во сне размахивать кулачищами и кричать:
— На абордаж! Две бригантины с правого борта! — Потом глубоко вздохнул и тихонько добавил: — Надоело говорить и спорить… ох, и любить усталые глаза!
Сильвер снова захрапел, а Алиса прошла мимо него и открыла дверь в служебный коридор.
На ней висела табличка:

ПОСТОРОННИМ ВХОД 
СТРОЖАЙШЕ ЗАПРЕЩЕН. 
ПОЖАЛУЙСТА, НЕ СУЙТЕ НОС, 
КУДА НЕ ПРОСЯТ!

Но Алиса не считала себя посторонней. Она знала, куда идти и что делать.
Она добежала до зала, где стоит машина времени, которую в институте попросту зовут кабинкой. По дороге она конечно же встречала научных сотрудников, младших научных сотрудников, лаборантов и техников-смотрителей времени. С некоторыми здоровалась, и с ней тоже здоровались. Никому и в голову не пришло, что девочка лет десяти может бегать по такому важному и недоступному заведению без разрешения старших.
Алиса надеялась, что ей удастся проскочить в зал незамеченной и сгонять в эпоху легенд без спросу.
Но не тут-то было. Как назло, именно в зале возле машины ходил с пылесосом робот Вертер, красавец-мужчина, и напевал старинную песню с таким припевом:

Я обернулся посмотреть, 
Не обернулась ли она, 
Чтоб посмотреть, не обернулся ли я.

Робот Вертер говорит довольно медленно, можно сказать, по складам. Поэтому песня получилась не совсем песней, а загадочной картинкой. Алиса стояла в дверях и думала, что ей делать.
Но робот, оказывается, с самого начала ее увидел. Он только не желал показывать, что видит ее, до тех пор, пока не допел припев.
— Ты пред-став-ля-ешь, — сказал он вместо того, чтобы поздороваться. — Ка-кая ло-ги-чес-кая за-гад-ка! За-чем кру-тить го-ло-вой, луч-ше ска-жи: здравствуй!
— Привет, Вертер, — сказала Алиса. — Почему ты убираешься? Ведь тут так чисто!
— По-ря-док, — ответил робот.
— Можно я к кабинке подойду? — спросила Алиса.
— Нет, — ответил робот. — Ты с ули-цы, а ка-бин-ка уже чис-тая.
— Тогда пропылесось меня, — сказала Алиса.
— Хо-ро-шая мысль, ха-ха-ха, — сказал Вертер. — Чис-тая де-воч-ка в чис-той ма-ши-не.
Он направил трубку пылесоса на Алису, и ее чуть не втянуло внутрь. Пылесос хоть и помещался в кулаке у робота, но был мощный.
А когда Вертер поднял трубку, то пылесос схватил Алису за волосы и потащил к себе.

— Все! — закричала Алиса. — Я чистая!
Вертер выключил пылесос.
— Я по-шу-тил, — сказал он. — Я знаю, что ты чис-тая. А ку-да ты хо-чешь ле-теть?
— Мне надо в эпоху легенд. Там грозит смерть одному мальчику.
— Хо-ро-шо. Я иду с то-бой.
— Нельзя, — сказала Алиса. — У тебя же уборка!
На самом деле Алиса конечно же не хотела брать с собой Вертера. Он был самым обыкновенным обслуживающим роботом, и, если потребуется быстро действовать и быстро думать, от него больше вреда, чем пользы.
— Ах, я за-был! — спохватился Вертер. — Ко-неч-но, я не мо-гу ид-ти в по-ход. Тог-да иди са-ма.
— Спасибо, — сказала Алиса.
Все получалось как нельзя лучше. Она подошла к кабинке.
Кабинка была похожа на стеклянный стакан ростом повыше двух метров. Внутри стакана на столбике
стоял наклонный пульт с кнопками. А все это сооружение было поднято на круглую платформу в пол метра высотой.
Алиса отвела в сторону прозрачную дверь и ступила внутрь кабинки.
Робот снова начал пылесосить.
И тут дверь в зал распахнулась, и ввалился вахтер Сильвер. Он еще не совсем проснулся. Над его головой вился попугай.
— Явилась — не запылилась! — закричал старый пират. Он был плохо воспитан и говорил невежливо. — Кто тебя пустил во времени гулять? Сейчас же беги домой, к мамке с папкой! А не то выпорю!
«Ой, — подумала Алиса, — все пропало!» Но тут ей на помощь пришел Вертер, который еще на фабрике при сборке был хорошо воспитан.
— Как вы сме-ете ос-корб-лять ре-бен-ка! — произнес он. — Де-воч-ка Али-са — мой друг. Я поз-во-лил ей ис-поль-зо-вать ка-бин-ку, по-то-му что она чис-тая. Иди, Али-са.
— С дороги! — закричал пират, замахиваясь на робота костылем. — Ты ничего не понимаешь! Без разрешения использовать машину нельзя! Покажи мне пропуск, а то убью!
— Ни-ко-го вы не у-бье-те! — ответил Вертер. — А я вы-зы-ваю вас на ду-эль. Вы-би-рай-те ору-жие!
— Оружие? Моя сабля осталась на корабле. Так что я с тобой буду сражаться костылем!
— А я — пы-ле-со-сом, — сказал Вертер. — Боль-ше-го вы не за-слу-жи-ва-ете.
И начался страшный бой!
Такого Алиса еще не видела.
Пират Сильвер, ковыляя на деревянной ноге, махал костылем как мечом, а робот Вертер включил пылесос на полную мощность, но наоборот. Пылесос не втягивал воздух, а выбрасывал его. И так сильно, что попугая, который попал под струю воздуха, отбросило к стене и он, оглушенный, упал на пол.

Алиса еле успела подхватить несчастную птицу.
— Убили! — прошипел попугай. — Птичку жалко…
Сильвер шатался под ударами воздушной струи, Вертер еле успевал уклоняться от ударов костылем, и в этот момент в зал вошел сотрудник Института времени Ричард Темнеет, темноволосый, курчавый, худой и очень веселый молодой человек.
— Ну вот, — сказал он, — нельзя оставить хозяйство на десять минут! Что не поделили, уважаемые джентльмены?
Вертер и Сильвер опустили оружие.
— Я за-щи-щал честь пре-крас-ной да-мы, — сказал Вертер. — Али-сы Се-лез-не-вой.
— А я защищал машину времени от глупых детей, которые лезут куда ни попадя, — сказал Сильвер. И даже стукнул костылем об пол, чтобы его слова прозвучали убедительнее.
— А ты, Алиса, что здесь делаешь? — спросил Ричард.
— Я тебе звонила, — сказала Алиса. — Но тебя не было. А дело не терпит отлагательства.
— Не терпит? И что же случилось?
— Помнишь, я как-то летала на машине времени в эпоху легенд? С козликом Иван Ивановичем?
— Как сейчас помню.
— Там я познакомилась с мальчиком Герасиком, настоящим человеческим мальчиком. И теперь ему грозит смерть.
И тут в зале раздался новый голос. Это влетела ворона Дурында. Она летела медленно, потому что у нее на шее висела пластиковая сумка, набитая покупками и от этого, видно, очень тяжелая.
— Меня не забудьте! Задержите поезд!

Она опустилась на крышу кабинки, ноги ее разъехались в стороны, и она плюхнулась на живот — так устала.
— Это еще что за явление? — спросил Ричард.
— Я не явление, а гордая птица, родственница орла по материнской линии. Давай, Алиса, бери мою сумку — надоело таскать.
— И что же вы там тас-кае-те? — спросил Вертер. — На-вер-ное, цен-нос-ти.
— Подарки, — сказала ворона, — подарочки. Я всегда о ближних думаю, о соседях, о родственниках. Там для Бабы-яги подарочки, для его благородия господина Водяного, ну как его без подарка оставишь? Конечно, для моего друга Лешего. Ну и еще кое-какие другие, так сказать, нужники.
— Что такое? — спросил Сильвер. — Какие такие нужники? Кто сказал такое дурное слово?
— А что такого? — испугалась Дурында. — Разве я не так сказала?
— У нас на пиратских кораблях нужники… это особые места! — сказал пират.
— Он имеет в виду уборные, — сказала Алиса. — Но ничего страшного в этом слове нет. Уборная — нужное место, вот и называются они нужниками.
— Вот именно! — согласилась ворона. — У вас уборная — нужное место, а у меня в эпохе легенд нужники — это нужные люди. В общем, одно и то же.
— Сомневаюсь, — сказал Сильвер.
— Хватит пустых разговоров, — сказал Ричард. — Почему Гера-сику грозит смерть?
— Пускай Дурында расскажет, — ответила Алиса.
— Чего говорить — надо действовать! — каркнула ворона. — Скоро-скоро покатится его головка! Или еще хуже…
— А что хуже? — спросил Сильвер. — Ты не таись, глупая птица.
— У нас есть много способов, — сказала Дурында. — Некоторые волшебные, а некоторые вполне человеческие. Ты еще пожалеешь, что на свет родился!
— Дурында! — воскликнула Алиса. — Ричард ждет! Я жду! Гера-сик ждет!
— Ваш Герасик утащил учебник у бывшего принца, — сказала Дурында. — Читать, видите ли, вздумал. Вот его за воровство, за грабеж, за вызов общественности и хулиганство осудили. Еще говорят, он убил кого-то.
— Ну кого мог убить Герасик?! — воскликнула Алиса.
— Вроде бы комара прихлопнул. Любимого ручного комара его величества.
— Это со-вер-шен-ная че-пу-ха, — сказал Вертер. — Ко-ма-ры не при-ру-ча-ют-ся.
— И когда же назначена казнь? — спросил Ричард.
— Когда-когда, сегодня! Как вернусь, так его и казнят.
— На Ямайке бузина, а в Гонолулу дядя, — сказал пират Сильвер. — Ты-то при чем?
— А вот при том. Алиса, бери сумку, поехали.
— Погодите! — строго сказал Ричард. — Я не могу отпустить Алису одну! Я сам туда поеду.
— Видали одного умника! — сказала Дурында. — И что ты там будешь делать? Скажешь: здрасте-страсти! Я сотрудник-многотрудник, отмените приговор, отворите дом и двор, отпустите негодяя, я их дядя с этих пор!
Никогда Алиса раньше не слыхала, чтобы ворона говорила стихами.
— А что же делать? — спросил Ричард.
Он был очень разумным молодым ученым и сразу сообразил, что ворона права. Его и близко ко дворцу не подпустят. А если он пройдет туда без спросу, начнутся такие международные и междувременные неприятности, что лучше остаться дома, — и Герасику не поможешь, и репутацию погубишь.
Дурында подумала и ответила так:

Коль заветная девица 
К нам посмеет заявиться, 
Если вежливо попросит, 
Если крепко пригрозит, — 
То, возможно, наш мучитель
По прозванью руки-крюки 
Скажет: «Парня получите 
На поруки».

Все помолчали.
— Хоть и неприятная птичка, — сказал наконец пират Сильвер, — но уважаю. Сам стихов не пишу, но с Шекспиром плавать приходилось.
— Шек-спир не поэт, — сказал Вертер. — Шек-спир пи-сал тра-ге-дии.
— Откуда тебе знать! — вздохнул Сильвер. — Откуда тебе знать, что, когда Шекспиру надоело писать эти самые трагедии, он нанялся на галеон «Елизавета Великая», потерпел крушение, прожил три года на необитаемом острове и написал книжку «Робинзон Крузо». Кстати, я тоже знал одного Робинзона. И жену его, мадам Робинзон, знал. На Сейшельских островах.
После этой речи наступило молчание. Бывают случаи, когда не знаешь, верить человеку или подождать? Ты видишь, что Луна круглая, а тебе говорят: нет, Луна квадратная, она как кубик. И ты думаешь: ну нельзя же так нахально врать! Может, и в самом деле в Луне есть что-то кубическое?
— Я пошла, — сказала Алиса. — А вы не расходитесь, я скоро вернусь.
— Нет уж, — сказал Сильвер. — Я тут как-то одного агента три дня ждал. Он неточно набрал шифр и угодил в пятницу вместо вторника.
— Со мной этого не случится, — сказала Алиса.
— Почему? — спросил Ричард.
— Она считать умеет до трех! — захохотала ворона.
— Я аккуратно набираю шифр возвращения, — ответила Алиса. — Я знаю, что если правильно набрать, то вернешься в то же время, из которого улетел. Даже если провел в прошлом пол года.
— Толь-ко не на-до про-во-дить пол-года, — сказал робот Вертер. — Те-бя ос-та-вят на вто-рой год.
— Спасибо, — сказала Алиса. — Я сейчас вернусь.
И она снова поднялась на платформу, отодвинула в сторону округлую прозрачную дверь кабинки и только протянула руки к пульту, чтоб проверить, помнит ли, как устанавливать точное время, как с шумом и визгом в кабинку ворвалась Дурында и уселась на пульт прямо перед носом Алисы.
— Ты что, без меня решила ускакать? Да без меня ты ничего не найдешь, ты даже дороги в Другое королевство не знаешь!
— Дурында, я проверяю приборы.
— Ты лучше подержи сумку, я надорвалась! Приборы всегда успеешь проверить.
— Алиса, не обращай на нее внимания, — вдруг заговорил какаду, попугай пирата Сильвера. — Это сумасшедшая ворона, ее весь птичий мир презирает. Давай я вместо нее с тобой полечу. Я, конечно, тоже сумасшедший, но все же попугай!
Краем глаза Алиса увидела, что Ричард делает шаг к кабинке. Она понимала его — в зале творилось форменное безобразие. Одна небольшая девочка собиралась мчаться в сказочное прошлое, чтобы выручать какого-то мальчишку, а он, сотрудник Института времени, при этом присутствует и не принимает совершенно никаких мер.
— Молчать! — прикрикнула Алиса на ворону.
Все решалось в доли секунды.
Одной рукой она закрыла дверцу кабинки, другой набрала код эпохи легенд, благо у Алисы такая хорошая память, что она запомнила этот код с прошлого года, когда была в эпохе легенд и познакомилась с Герасиком.
Наверное, ей все же не удалось бы улететь в Другое королевство, навстречу опасным приключениям, если бы не помощь пирата Сильвера. Она успела увидеть, как старый пират сделал неосторожный шаг в сторону и выставил вперед деревянную ногу. Ричард споткнулся о нее и рыбкой полетел вперед.
А пока он будет подниматься да потирать ушибленные коленки, Алиса успеет перелететь в прошлое.
Что она и сделала.
Громко кричала ворона Дурында, которая ненавидит кабинки времени: голова кружится, кажется, что падаешь в глубокую пропасть, и надо крепче держаться за поручни пульта…
Но прошло мгновение.
И тридцать тысяч лет.
И Алиса очутилась в дупле гигантского дуба на опушке волшебной дубравы в эпохе легенд.

Глава третья
Другое королевство

Алиса вышла из кабинки и закрыла сделанную из коры дверцу. Теперь незнающий человек никогда не догадается, как попасть в машину времени.
— А как же ты оказалась у меня? — вдруг сообразила Алиса. — Кто тебя в наше время принес?
— Ах, пустяки, — ответила Дурында. — Снегурочка, которая живет в Москве, в Заповеднике сказок, ездила навестить свою больную маму.
— А у Снегурочки есть мама? — удивилась Алиса.
— Ну, ты, оказывается, мыслитель! — воскликнула Дурында. — Ну, я тебя уважаю!
Чтобы не показывать своего смущения, Алиса сразу спросила:
— Как идти в это королевство?
— Обещали транспорт прислать, — ответила Дурында. — Как всегда, беспорядок, как всегда, сплошные опоздания… Ага, вот они и едут!
Через поле по узкой проселочной дороге ехала большая черная карета. На ее дверцах были нарисованы золотые трехглавые орлы, на запятках стояли лакеи в черных кожаных куртках и кожаных штанах, кучер был одет в черную ливрею.
Из кареты, которая остановилась рядом с Алисой, вылез невысокого роста худой человек. Вроде бы он казался обыкновенным, только на лбу у него был нарисован третий глаз, а к камзолу пришит третий рукав, из которого торчала матерчатая кисть руки.

— Садитесь, Алиса, — сказал человек. — Мы вас заждались. Как только нам сообщили, что вы лично решили посетить наше королевство с дружеским визитом, мы буквально встали на уши, чтобы встретить вас достойно.

— Откуда же вы узнали? — удивилась Алиса. — Еще два часа назад я и не думала к вам ехать.
— У нас есть способы узнать будущее, — сказал трехрукий. — У нас на все есть свои способы. Прошу в карету, ваша светлость.
— Я не принцесса!
— Но ведь вы были заграничной принцессой! — воскликнул вельможа.
— Была, была, об этом в книжке написали! — закричала Дурында. — А можно я на крыше с вами поеду? У меня такой тяжелый багаж.
— Долетишь! — грубо ответил ей вельможа с тремя руками. — Своя ноша не тянет.
— Еще как тянет!
Трехрукий погрозил Дурынде кулаком, и она, громко стеная и каркая, потащила по воздуху свою сумку с подарками.
Когда Алиса и вельможа уселись на темно-фиолетовые бархатные сиденья в карете, трехрукий сказал:
— Надоела нам эта Дурында — мочи нет. Но она первая сплетница на земле, как без нее обойдешься! Стоит ей дать задание, она на весь гонорар покупает всяческих сладостей, а потом меняет их на сплетни. У нее, говорят, под гнездом вырыта яма в шесть метров глубиной, цементная, в ней сундуки со сплетнями. Честное слово.
Алиса не знала, верить этому человеку или нет. Он ей не нравился. Глазки бегают, средний глаз моргает, как настоящий, волосы напомажены, и от него пахнет, как из парикмахерской.
— А почему вы меня ждали? — спросила Алиса.
— Мы так боялись, что вы заблудитесь, что вы к нам опоздаете.
— А что у вас случилось?
— Ах, не притворяйтесь, Алиса Игоревна! Не надо! Предстоит казнь известного преступника и убийцы Герасика. И ваше участие в ней обязательно.
— Что? Герасик еще и убийца?
— И это самое страшное! Он поднял руку на святое! На право благородных людей читать и писать, слушать классическую музыку и любоваться картинами. Он убил нашу веру в прекрасное!
— Неужели вы в самом деле думаете, — спросила Алиса своего спутника, — что простым людям нельзя читать и писать?
— Таковы законы нашего королевства.
— Но почему у вас такие законы?
— Потому что пока простой человек не читает, не пишет и ничего не знает, он счастлив. Он думает, что все на свете устроено правильно. Он пашет, синьор читает книжки, а дракон кушает девушек. А что, если он прочтет в книжке, что мир должен быть устроен иначе, или узнает, что драконов не бывает? Как мы добьемся, чтобы крестьяне нам подчинялись?
— Это очень глупо, — сказала Алиса. — Нужно вам переделать свои законы.
— Еще чего не хватало! Мы же Другое королевство. Как только мы создадим правила и законы, как у всех, нам придется переименовываться. Мы сделаемся Таким-же-как-все-королевством.
Карета подпрыгивала на плохой дороге, кучер стегал лошадей, за окошками тянулись леса и луга — деревень и городов не попадалось.
— И долго нам еще ехать? — спросила Алиса.
— Я не могу точно ответить на этот вопрос, принцесса, — сказал вельможа, — каждый раз получается иначе. Это ведь в прочих королевствах известно, сколько миль надо ехать от пункта «а» до пункта «б». А у нас этого никто не знает. У нас пункт «а» едет до пункта «б».
— Значит, эти пункты двигаются?
— Да вы с ума сошли! Кто им позволит двигаться без разрешения короля?
Алиса решила больше не спрашивать — все равно нормальных ответов не дождешься.
Прошло, наверное, полчаса. Разговор не клеился. Вельможа спрашивал, например:
— Какая у вас погода?
— Сегодня утром лил дождик, — отвечала Алиса.
— Невероятное совпадение! — отвечал трехрукий вельможа. — У нас на той неделе тоже град шел. С гусиное яйцо. Есть жертвы. Среди воробьев. А какие у вас виды на урожай?
— Урожай чего?
— А вы что разводите?
— Миллион разных овощей и фруктов, — отвечала Алиса.
— А мы три миллиона пятьсот. Но у нас всегда неурожай.
Дурында сунула клюв в окошко кареты и заявила:
— Ну, теперь ты видишь, что попала совершенно в Другое королевство.
— Пока еще не вижу.
— У них даже по три руки, а у некоторых, только я не проверяла, по три ноги.
— И третий глаз! — сказал вельможа. — Ты про третий глаз сообщи нашей дорогой гостье.
— И третий глаз! — закричала Дурында.
— А зачем все это? — спросила Алиса.
— Потому что они другие! Совершенно другие! Их все за это уважают и трепещут.
Карета подпрыгнула на высокой кочке. Дурында сорвалась с крыши, за ней полетела ее драгоценная сумка, а впереди между тем показался город.
— Вот и наша столица, — сообщил вельможа. — Высуньте голову в окошко, так вам будет лучше видно. Видите могучие стены? Их построили еще при короле Владилене Крепкоголовом. Он лично забивал гвозди в основание стен.
Алиса чувствовала: врет вельможа. Так не бывает. У нее уже был достаточный жизненный опыт. Многие ей врали, но ничего у них не выходило.
— И давно это было? — спросила Алиса.
— Неправильный вопрос! — возразил вельможа. — Вы должны спросить: какие гвозди могут быть в основании стен? А я отвечу — золотые.
— Спасибо, — сказала Алиса, — в следующий раз спрошу как надо.
— А теперь посмотрите направо. Это заброшенный замок. Когда-то он славился своими увеселениями и замечательным рестораном. Там подавали соловьиные языки под соусом из бабочек-махаонов. Триста лет минуло как краткий сон! Как сейчас помню этот сказочный вкус.
— Как называется этот замок? — спросила Алиса.
— Неправильный вопрос! — рассердился вельможа и зажмурил третий глаз. — Вы должны были спросить: сколько вам лет, ваше превосходительство?
— И сколько же вам лет? — спросила Алиса.
— Не помню! — ответил вельможа и принялся хохотать. — Может быть, двести, а может быть, больше. Я неграмотный. У нас в королевстве отрицательно относятся к науке — мы люди волшебные! Зачем нам корень из четырех или сумма два и два?
Алиса решила пошутить. Проверить, в самом ли деле этот трехрукий такой неграмотный или притворяется.
— Два и два будет пять с половиной, — сказала она.
Вельможа задумался. Потом высунулся в окошко и крикнул:
— Возница, сколько будет два и два?
— Мне еще жизнь не надоела, ваше превосходительство, — услышала Алиса бас возницы. — Вы образованный, вы и считайте.
— Жаль, что не удалось поймать этого негодяя! — вздохнул вельможа. — Давно его подозреваю. Сам подглядел, как он однажды тюки с сеном считал. Но не вслух, а про себя. Какой каналья! Ну, я до него доберусь.
— А какое ваше мнение? — спросила Алиса.
— Понимаете, принцесса, — сказал вельможа, — это вопрос политический. Его величество король склоняется к версии… А зачем вам знать? — спохватился вельможа. — Сначала ей подавай, сколько будет два и два, потом она сиротский приют подожжет и устроит заговор против его величества.
— Простите, я не знаю, как имя-отчество вашего короля.
— Ау него простое имя-отчество, — ответил вельможа и замолчал.
Алиса смотрела в окошко.
За окном поднимался лесистый холм, над вершинами елок торчали три башни и виднелись зубчатые стены замка. Зрелище было мрачное, но величественное.
— А его стены тоже на золотых гвоздях? — спросила Алиса.
— Вы имеете в виду замок? Ах, принцесса, ему столько лет, столько лет… в те времена еще людей не было, в нем жили последние динозавры. Знаете, кто это такие?
— Конечно, — сказала Алиса. — Это гигантские древние ящеры. Они потом вымерли.
— Правильно, вымерли. Не будем касаться причин их вымирания, но скажу вам, что именно их рабы построили этот замок. И последний из властителей герцогства Бронтозаврия стал основателем нашей династии, потому что женился на фее Мелузине. От них и пошли наши короли. В королях сохранилось немало динозаврового.
Тут вельможа почему-то задрожал и зажмурил два настоящих глаза, а третий, во лбу, открыл. Из него выкатилась слеза.
— Скоро, — сказал он сквозь слезы, — скоро вы окажетесь пред темными очами нашего короля. Это страшное существо! Это грозный властитель. Вы же, принцесса, обыкновенная девочка, которая даже магии не обучена. Ведь не обучена?
— Нет, не обучена.
— А мы вот полностью полагаемся на мистику и суеверия. И этим выгодно отличаемся от всех остальных народов и королевств.
Карету тряхнуло.
Алиса выглянула в окошко и увидела, что они остановились перед городскими воротами. Ворота были старые, окованные железными полосами и усеянные шляпками железных гвоздей с ладонь размером. Они были приоткрыты, но соединены толстой ржавой цепью, которая провисала почти до земли.
К цепи вышел стражник.
Закованный в кожу, как в латы, в шляпе с пером, он выглядел очень внушительно.
— Кто смеет беспокоить покой нашего города? — спросил он таким громким голосом, что вороны взлетели с башни и принялись носиться над головами. — Государь еще спит!

— Придется ждать, — сказал вельможа. — Пока его величество не изволит проснуться, никто в городе не встает.
— Как так может быть?! — воскликнула Алиса. — Разве сейчас так рано?
— Так рано, как желательно его величеству, — ответил вельможа.
— А сколько у вас времени?
— Не могу ответить, — сказал вельможа. — Вы у нас приезжая, а вдруг вам нельзя знать?
— Почему?
— Узнаете время — порчу на нас наведете.
Тут Алиса увидела, что над воротами в городской стене находятся большие круглые часы. Их стрелки подходили к двенадцати часам.
— На этих часах полдень, — сказала Алиса.
— А почему бы и нет? — ответил вельможа.
— Но ведь пора вставать!
— Его величество вчера до трех ночи играл в домино с волшебниками. Имеет же он право отдохнуть после государственных дел!
— Вот уж никогда не слышала, чтобы домино было государственным делом! — возразила Алиса.
— Тебе еще рано понимать взрослые дела. Это же волшебное домино! — ответил вельможа и откинулся на сиденье, закрыв все три глаза. — Имею право чуть-чуть подремать, а то все носишься, носишься, ни минуты покоя.
Сзади послышался скрип колес. Оглянувшись, Алиса увидела через заднее окошко, что к городу подъезжают телеги и брички, арбы и пролетки — люди слезают с них, смотрят на часы.
Чтобы не беспокоить вельможу, Алиса осторожно вылезла из кареты.
Лакеи, стоявшие на запятках, тоже слезли и, нарвав на обочине травы, протирали свои кожаные доспехи.
— Ну как, набило тебе синяков? — спросил один из лакеев.
— Дороги у нас никуда не годятся, — сказал второй. — Чем на картах гадать, лучше бы ремонтом занялись.
— Чшшш! — Кучер перегнулся к ним с козел и прижал палец к губам. — Наш министр добрых дел всегда не спит, а притворяется. Сколько нашего брата он по тюрьмам раскидал — уму непостижимо! Как начнет какой лакей о ремонтах говорить да идеологию критиковать — он сразу из кареты выскакивает и принимает меры.
Не успел кучер договорить, как дверца распахнулась, оттуда выскочил трехрукий вельможа, сна ни в одном глазу, и как закричит:
— Государственная измена, государственная измена! Недозволенная критика с самого низу! Стража, взять их!

— Да мы только о дорогах! — заныл один из лакеев.
— Так всегда и начинается с пустяков! — ответил вельможа. Оказывается, он был министром добрых дел. — Сначала дороги, потом площадь, потом восстание против законной власти!
А так как стражники у ворот не спешили арестовывать здоровых мужиков-лакеев, то министр закричал:
— А ну-ка, кто первым их разденет и свяжет — тому кожаные куртки да кожаные штаны! Налетай, подешевело, расхватали, не берут!
И вдруг перед воротами началось дикое столпотворение. Кто только не кинулся раздевать и вязать несчастных лакеев! Алиса отвернулась от этого стыдного зрелища, но все равно слышала крики, визг и пыхтение, доносившиеся от ворот. Она взглянула снова на часы, чтобы посмотреть — сколько же будет спать король, и тут обнаружила, что часы стоят на месте!
Алиса обернулась к министру.
К тому времени голых, плачущих, избитых лакеев утащили в город, и министр стоял, сложив две руки на груди, а третью забросив за плечо.
— Скажите, пожалуйста, ваши часы не отстают? — спросила она у министра добрых дел.
— Ах, отстаньте, — сказал министр и вытащил из кармана записную книжку. Открыл ее, и Алиса увидела, что вся страница заполнена кривыми крестиками.
Министр начертил золотым карандашом еще один крестик.
— Вот видите, — сказал он, — это куда важнее. Я совершил сегодня очередное доброе дело.
— Какое?
— Арестовал плохих людей. Чем меньше плохих людей останется на свете, тем лучше работает мое министерство.
— Это у вас все добрые дела такие?
— Бывают разные. Однажды я муравья в муравейник отнес. Королеве угодил тем, что срубил дерево, которое посмело затенять окно ее новой спальни; как-то столкнул с моста в воду детскую экскурсию, потому что эти маленькие стервецы мешали проехать господину заместителю короля по волшебной части… я стараюсь каждый день совершать добрые дела. Иначе меня снимут с работы, а это значит, что меня тут же обезглавят по приказу нового министра, чтобы не жаловался.
— Спасибо, — сказала Алиса. — Я поняла, что значат ваши добрые дела. Если будет время, вы мне расскажете, чем они отличаются от злых дел?
— Направлением! — быстро ответил министр. — Мои добрые дела направлены в пользу власти, а все злые дела направлены против власти. Вот ваш друг Герасик совершил дело против власти, и поэтому он осужден за плохие дела, неужели это непонятно? У меня же есть лозунг: «Ни дня без дела!» Красиво? Это я сам придумал.
За всей суматохой Алиса чуть не забыла, что спешит спасти Герасика. Конечно, она помнила о нем, но уж очень много нового она увидела. Тут у любого голова пойдет кругом.
Она снова посмотрела на часы.
На них все так же было без одной минуты двенадцать.
— Господин министр, — сказала Алиса строго, — вы мне можете сказать, почему часы стоят и мы стоим?
— Вот именно! — радостно ответил министр. — Мы стоим, потому что часы стоят. Все стоит, потому что его величество почивает!
— Зачем же вам часы, которые не ходят?
— А мы других не ведаем, — ответил министр. — Мы еще часов не изобрели.
— А это что такое?
— А это еще не совсем часы. У нас ведь как заведено? Пока его величество не поднялся со своего ложа, всегда полдень! Светлый полдень!
И в этот момент часовая стрелка двинулась вперед, остановилась в верхней точке круга и совместилась с минутной. И часы начали бить. Как настоящие.
Все, кто стоял у ворот и ждал, когда проснется город, хором отбивали в ладоши такт — двенадцать раз.
Цепь упала на землю.

Глава четвертая
Капризный государь

Карета министра добрых дел въехала в город первой. Правда, уже без лакеев.
Она оказалась на площади, выложенной булыжником. На площадь выходили одноэтажные дома, крашенные так давно, что краска с них слезла и все они стали серыми. В них как раз раскрывались ставни и показывались бледные лица хозяев, вовсе не заспанные. Да и кто спит до полудня, даже если этот полдень не совсем настоящий?
Стекол в окнах не было — откуда им здесь взяться? Так что горожане ежились, кутались в накидки и кричали торговцам, доставившим в город молоко и морковку, чтобы те подождали у дверей: «Сейчас я спущусь, только башмаки надену!» Карета покатила по узким улочкам, их было немного — три-четыре, и каждая упиралась в стену. А посреди города стоял королевский дворец.
Дворец был трехэтажный, с куполами, башенками, теремками, колоннами, разрисованными под мрамор. Но стекол и в нем не оказалось.
На широкой, правда захламленной, лестнице сидели два стража и играли в кости.
— Смир-на! — закричал министр добрых дел, вылезая из кареты. — Вы что здесь расселись, как на базаре! Я вас уволю!
В дверях дворца показался очень толстый человек в черном бархатном плаще и маске «домино».

— Простите, — спросил он у Алисы, — как вы думаете, мне удалось немного похудеть?
— Паша, — сказал министр, — мне стыдно перед гостьей.
— Ну сколько раз тебе говорить, — сказал толстяк, — я не Паша, а паша. Ударение на «ша». Охран-паша. И зачем ты кричишь на моих славных воинов?
— Ну ладно, ладно, старый дурак. Распустил ты воинов, — огрызнулся министр. — Хозяин встал?
— Кофий пьет в постели, — сказал Охран-паша.
— Я принцессу привез. Попалась, голубушка, — сказал министр. — А меня твои идиоты заставили перед воротами ждать.
— Что делать, что делать, — вздохнул толстяк, снял шляпу и принялся обмахивать лысину. — Ты же знаешь, так неблагоприятно расположились звезды. Шеф-астролог вообще советовал государю не вставать сегодня с постели.
— Но ведь у нас дела!
Алисе было скучно стоять под лестницей, тогда как Охран-паша торчал на верхних ступеньках, а министр поднялся до половины.
Она подошла к охранникам и спросила: — А где у вас находится тюрьма?
— Где надо, там и находится, — сказал один из охранников. Но другой, помоложе и не такой наглый, показал пальцем назад через плечо, на здание без окон и с одной низкой дверью, из которой узкий деревянный мостик вел на помост, на котором, как подумала Алиса, выступают местные эстрадные артисты.
Тут из дворца выбежала молодая дама в длинном синем платье. Ее завитые и выкрашенные в яркий желтый цвет волосы были подняты вверх, так что образовывали башенку, из которой наискосок торчал гребень.
У дамы был третий глаз, как у министра, и такие длинные ногти, что ей приходилось держать руки перед собой, растопыривая пальцы, чтобы не проткнуть кого-нибудь и не сломать такую красоту. Ногти были позолочены.
— Мы ждем, — сказала она, — а они прохлаждаются. А ну сюда, Марафонт!
— Сейчас, Марьяночка, — сказал министр и побежал наверх, забыв об Алисе. Дама с желтыми волосами расставила руки пошире, пропустив между ними маленького министра, и начала что-то шептать ему на ухо.
Охран-паша внимательно наблюдал за дамой и министром третьим глазом, который был у него наклеен на бритый затылок.
У остальных не было третьего глаза, и поэтому никто не обернулся.
Дама чмокнула министра в щечку, и тот, весело подпрыгивая, сбежал по лестнице к Алисе и произнес:
— Его величество по совету астрологов и экстрасенсов не будут сегодня покидать постельку. Так что вам, Алиса, придется подождать денек-другой.
— А как же Герасик? — спросила Алиса.
— А Герасику скоро наступит полный капут, — сказал министр. — Мы уже все приготовили для очередного доброго дела.
— Ведите меня к королю! Я ему все скажу.
— Нет, не получится, — сказал министр так печально, будто он сам мечтал пропустить Алису к королю, а какие-то плохие люди ему помешали.
Тогда Алиса нырнула у него под локтем и помчалась вверх по лестнице.
Охранники отбросили кости и кинулись за ней.

Тяжело топал по лестнице Охран-паша, перепрыгивал через две ступеньки министр, но всех обогнала дама с желтой башней волос, она ринулась к Алисе, как вратарь, и лишь в последний момент Алисе удалось увернуться и вбежать во дворец.
Она оказалась в обширном вестибюле. Вокруг стояли колонны, и у каждой — мраморная статуя. Несколько пожилых женщин в синих халатах вытирали с них пыль.
— Простите, — крикнула Алиса, — как пройти к королю?!
— Он в спальне, — сказала одна из уборщиц.
— На втором этаже направо, — сказала другая.
Тут в дверь с улицы вбежал Охран-паша и завопил:
— Не сметь ей подсказывать!
Но он опоздал. Перепрыгивая через две ступеньки, Алиса уже мчалась на второй этаж.
Вот и позолоченная дверь справа. Возле нее на часах сидел тигр с топором и раскладывал на полу пасьянс. Алиса понимала, что тигр ей сейчас не так страшен, как министр и его спутники.
— Простите, — сказала Алиса тигру, — меня ждет король.
— Ждет, так иди, — ответил тигр. — Только не отвлекай.
Алиса подбежала к дверям, и они открылись.
Алиса оказалась в огромной высокой комнате. Посреди нее стояла кровать под балдахином, на которой могли бы выспаться двадцать королей. Потолок был выкрашен под звездное небо, пол устилали ковры со странными каббалистическими знаками. Даже на одеяле, которым был укрыт милый голубоглазый старик с белой бородой и круглыми розовыми щечками, были вышиты таинственные квадратики и треугольнички.
— Простите, ваше величество, — вежливо сказала Алиса, — что я вас беспокою.
— Что такое! — Старичок подпрыгнул в постели, соскочил с нее, кинулся в угол и спрятался за спинку стула.
— Но ведь меня же встретили и привезли сюда… — сказала Алиса. — Я так надеялась, что вы освободите Герасика!
Тут двери в спальню короля распахнулись, и туда ворвались преследователи. Впереди Охран-паша, за ним министр добрых дел, затем два охранника, и замыкали отряд дама Марьяна и тигр с колодой карт в лапе.
— Вяжите ее! — крикнул король. — Она совершила на меня покушение! Они с Герасиком — одна компания!
— Хватай! — приказал охранникам Охран-паша.
Но те колебались. Может, потому, что уж очень маленькой была девочка по сравнению с такими тяжеловесами.
— Я же не сделала ничего плохого! — сказала Алиса, — Вы меня хоть выслушайте!
Король вышел из-за стула. Он был в длинной, до пола, голубой ночной рубашке, на ней тоже были вышиты разные таинственные знаки.
— Ах, как это ужасно! — сказал король, глядя на Алису издали. — У меня же сегодня неудачный день! Разве ты не видишь, что созвездие Водолея проходит через центр зодиака и склоняется к Сатурну? Неужели тебе это непонятно?
В стене открылось окошко, оттуда высунулась голова в высоком синем колпаке. У этой головы была такая пышная черная борода и такие густые кудри выбивались из-под колпака, что наружу торчал только лиловый нос.

— А кому непонятно, — произнесла голова, — пускай учитывает, что по древнему календарю моих коллег-друидов из Ирландии, к сожалению, покрытый льдами дуб в сочетании с лисицей обещают немедленную смерть любому, кто посмеет угрожать спокойствию нашего любимого монарха.
— Вот именно! — воскликнул король, сунул руку под подушку и вытащил что-то маленькое. Оказалось — дополнительные глаза. Он наклеил на лоб сразу два глаза, еще по глазу на уши и один на затылок. И все эти глаза тут же принялись моргать.
Затем из-под кровати вылез маленький шут в двухцветном колпаке и длинных полосатых трусах и протянул королю позолоченный футляр. Король раскрыл его, вытащил сложной формы очки и надел их на нос. Оказалось, что эти очки рассчитаны по крайней мере на шесть глаз.
Потом король затолкал босой ногой шута под кровать, а когда вынул ногу, на ней уже была туфля с загнутым носком. Эту операцию он повторил с другой ногой.
— Вот я и одет, — сказал он. Потом скрестил руки на груди и спросил: — И как же ты, Алиса, школьница, отличница, принцесса из хорошей семьи, связалась с простолюдином, хулиганом, убийцей Герасиком? А что, если твой папа узнает об этой преступной связи?
— Ну какая может быть преступная связь, — удивилась Алиса, — если я Герасика, наверное, уж год как не видала. Если бы не грязная белая ворона Дурында, я бы ничего не узнала.
— Кстати, — сказал король, — Дурында уже поймана?
— Так точно! — ответил Охран-паша.
— Вы ее пытали?
— Еще как пытали! Перьев почти не осталось.
— И в чем созналась?
— В злодейском заговоре.
Король развел руками. Лицо у него было добрым и печальным.
— Этого следовало ожидать, — произнес он. — Так мы разочаровываемся в людях. А ведь Дурынду пригрели у нас в королевстве, гороскоп ей составили. Кстати, Сатурныч, что там в гороскопе у Дурынды написано?
Астролог высунулся в окошко, помотал черной бородищей. Откуда-то перед ним оказался мятый листок бумаги.
— Ну, говори, говори!
— Будет казнена одновременно с преступником на эшафоте.
— Кто преступник, не сказано?
— Подозреваю, что Герасик.
— Может, Алиса?
— А может, и Алиса, — согласился астролог и спрятался в стене, закрыв окошко.
— Вот видишь, как ты не вовремя появилась у нас! — сказал король. — Ах, как не вовремя. Впрочем, я могу дать тебе аудиенцию, поговорим в какой-нибудь более благоприятный день… Сатурныч!
Окошко в стене открылось.
— Когда у меня благоприятный день для беседы с заграничной принцессой Алисой?
— В четверг на той неделе.
— Вот и ладушки, — сказал король. — В четверг на той неделе. Лучше часиков в одиннадцать. Тебя устраивает?
— Господин король! — сказала Алиса. — Вы меня не поняли. Мне нужно, чтобы вы освободили Герасика сейчас же, а не казнили его.
— Но он же приговорен, — сказал король. — И с гороскопом мы сверились, и астрологи согласны, и Дурында уже во всем созналась…
— Господин король!
— Не знаю, что и делать… кстати, ты говоришь, что тебя встретили?
— Конечно.
— И привезли сюда?
— А как бы я попала в ваш город? Меня привезли.
— Тебя… привезли?
Алиса обернулась и увидела, что министр добрых дел прижал палец к губам и глаза у него перепуганные.
Алисе стало жалко министра. Оказывается, здесь не все думают, как король. А она поспешила, помчалась к королю. Может, все испортила и министра подвела?
Она не созналась в том, кто ее привез в город. На счастье министра, король ошибся в своих предположениях и воскликнул:
— Тебя Дурында привезла! Конечно же это дело ног преступной вороны! Казнить ворону сегодня же… вместе с этим… этим самым… страшным преступником Герасиком!
— Ваше величество, вы не правы! — сказала Алиса.
— Кашей тебе величество! — откликнулся король, подпрыгнул, нырнул под одеяло и отвернулся к стенке. Тут же из-под кровати выбрался шут и стащил с короля туфли.
Прежде чем накрыться с головой, король успел крикнуть:
— Всех долой, всех гнать в шею! И погасите солнце, оно мне спать мешает.
Охран-паша на цыпочках кинулся к окну и стал задвигать тяжелые шторы. Стражник схватил Алису за руку и потащил к дверям, отталкиваясь древком алебарды, как лыжной палкой.
В темном коридоре кто-то прошептал Алисе на ухо:
— Твои друзья тебе помогут! Иди спокойно, когда будешь спускаться по лестнице в вестибюль, вырвись и беги направо, там есть маленькая дверца. Она открыта. Я задержу стражников. Если поняла, кивни.
Стражник ответил за Алису:
— Дама Марьяна, коридор узкий, я же все слыхал. Ты бы не вмешивалась и девочку не путала. Пускай она уходит к себе.
— Конечно, Виссарион, конечно, — откликнулась дама Марьяна. — Я тебе бы поверила, да твоему начальнику не верю. Он человек жестокий.
— Господин Охран-паша суров, но несправедлив, — согласился стражник.
Алиса шагала, не глядя по сторонам. Вот они вышли на широкую лестницу, что вела со второго этажа вниз, в вестибюль. Ступени лестницы были мраморными, а перила сделаны из бронзы. На концах перил скалились бронзовые львы, их так отшлифовали ладонями, что они сверкали, будто золотые.
Алиса глянула вправо, за перила, там было полутемно, потому что свет не горел.
Алиса подпрыгнула и ударила стражника пятками под коленки, сзади.
— Ах! — воскликнул стражник тонким голосом и полетел рыбкой вниз.
Конечно, он отпустил руку Алисы.
Алиса не стала ждать, пока он очухается, перемахнула через перила и прыгнула вниз.
Сзади были слышны крики, но Алиса уже увидела небольшую приоткрытую дверцу и нырнула в нее.
За дверцей царила темнота.
— Тут кто-то есть? — прошептала Алиса.
— Есть, есть! — ответил шепот дамы Марьяны. — Беги за мной.
Впереди зашуршали юбки дамы Марьяны, Алиса побежала следом.
Сзади раздался топот стражников.
Марьяна распахнула еще одну дверь, и в глаза вбежавшей в комнату Алисы ударил сиреневый свет.
Сиреневый туман окутывал круглую комнату, стены в ней были покрыты жемчужными пластинками, потолок — голубой с розовыми облаками, ковер на полу, мебель и шторы — сиреневые, даже свечки горели сиреневым пламенем.
— Мы пришли! — сказала дама Марьяна. — Нас преследует Охран-паша со своими стервятниками.
— Вернись к двери, не пускай стражников. А ты, Алиса, подойди ко мне.
В кресле сидела женщина в сиреневом платье.

Глава пятая
Королева хочет помочь

— Здравствуй, Алиса, — сказала женщина в сиреневом платье с маленькой короной на голове. — Я рада тебя видеть.
Женщина выглядела очень гордой и сидела прямо, как палку проглотила.
Она была худая, даже не худая, а изможденная, будто ее терзала какая-то тяжелая болезнь. Ее волосы уже заметно подернулись серебром, хотя она показалась Алисе не очень старой, может быть, лет сорока, а ведь это еще не старость! По крайней мере, она выглядела куда моложе своего мужа-короля.

Алиса сразу догадалась, что перед ней королева Другого королевства, даже если бы у нее не было короны на голове.
Глаза у королевы были печальные, и Алиса подумала, что, если она не больна, значит, король ее очень обижает.
— Садись, девочка, — сказала королева.
Королева говорила спокойно и делала вид, будто не замечает того, что творится у дверей. Там две молодые женщины — дама Марьяна с желтой волосяной башней и служанка, которая провела Алису сюда от дворца, — пытались сдержать натиск стражников и Охран-паши.
Наконец королеве, видно, это надоело.
— Охран-паша, — сказала она, — немедленно подойдите ко мне. А вы, остальные, стоять и замереть!
И тут же охранники застыли в неудобных позах, словно их заколдовали, а Охран-паша медленно и с некоторым страхом приблизился к королеве.
— На колени, мерзавец! — спокойно и тихо сказала королева.
Охран-паша рухнул на колени и жалобно спросил:
— Чем я прогневил ваше величество?
— Во-первых, — произнесла королева, — вчера за ужином ты слизнул порцию мороженого, которую поставили перед дамой Марьяной.
— Не может быть! Я не брал добавки! — воскликнул Охран-паша.
— Во-вторых, ты сбросил с кресла мою любимую кошку, когда она только-только начала смотреть второй сон.
— А куда, простите, я мог посадить японского посла? Не стоять же ему во время театрального представления!
Королева, казалось, и не слышала Охран-пашу.
— В-третьих, — сказала она стальным голосом, — ты вытоптал розы под моим окном, когда вчера ночью подслушивал, о чем я говорю с министром добрых дел.
— Не может быть! — закричал Охран-паша. — Я же не по этой части. Это внешнее наблюдение натоптало.
— В-четвертых, — произнесла королева, — ты гоняешься за моей дорогой гостьей принцессой Алисой, которая приехала обсудить со мной важные государственные дела. Знаешь ли ты, что у нас до сих пор граница не определена? Что на реке Сонной три острова остаются спорными! Ну что ты понимаешь в государственных делах!
Королева кивнула Алисе.
Алиса сказала:
— Ее величество совершенно права. Пока мы не решим проблему с этими островами, никто не может там охотиться на фазанов. А там развелось слишком много фазанов.
— Где? — спросил Охран-паша.
— Ах, мой мальчик, — сказала королева, — идите и больше не шалите. Как только мы поделим острова, я вам дам адрес, и вы мне привезете свежего фазанчика.
— Слушаюсь, ваше величество! — крикнул Охран-паша.
— А теперь иди, иди, отдыхай. И позови ко мне министра добрых дел.
Кланяясь так, что пузо чуть не доставало до земли, Охран-паша покинул комнату королевы.
— Ты неглупая девочка, — сказала королева, обратив к Алисе свой печальный взгляд. — Насчет фазанов ты неплохо придумала. Как ты думаешь, Марьяшка?
Дама Марьяна согласилась:
— Нам нужны такие люди. Может, наградим Алису третьим глазом или третьим ухом?
— Мой супруг никогда не утвердит. Он полностью попал под дурное влияние этого Охран-паши.
— Ну, ничего, — сказала тогда мадам Марьяна. — Будем считать, что Алиса награждена.

— Ты садись, девочка, садись, — сказала печальная королева.
— Спасибо, ваше величество, — сказала Алиса.
— Это лишнее. Можешь звать меня Линой Теодоровной. Мой нынешний муж коварством и колдовством отбил меня у предыдущего мужа, обыкновенного небогатого герцога. А сама я происхожу из семьи настолько простой, что вы не найдете ее даже в справочнике маркизов.
Видно, Алисе надо было удивиться, но она не удивилась, потому что ее собственной фамилии не было в справочниках маркизов, баронов и просто графов.
— Ты голодна, Алиса? — спросила королева.
— Нет, спасибо. Я только хотела у вас спросить…
— Не надо просить. Я готова сделать для тебя все, что ты пожелаешь. Я слышала, что ты беспокоишься о судьбе своего близкого друга, крестьянского мальчика Герасика, который ждет казни за суровые преступления. Ты знаешь, что он совершил?
— Он учился читать, правильно?
— Вот это и ужасно, — сказала королева. — Я была буквально в шоке. Но потом подумала, что Герасик — всего-навсего мальчик, мальчик-с-пальчик, у него тоже есть мать, которая страдает и ждет!
Вдруг со шкафа, стоящего в углу, раздался пронзительный голос Дурынды:
— Нету у него мамки, порвали ее волки, только старикашка-папаня. Вот и вся его родня.
— Вот видишь, — сказала королева, словно Герасик был в чем-то еще виноват.
— Ну кто выходит из дому после захода солнца? Волки же совершенно распустились. Я не одобряю родителей, которые позволяют себя есть волкам.
— Герасика надо освободить, — сказала Алиса.
— Ах, как я вас понимаю, Алисочка! — сказала королева. — Как мать и женщина я тебя понимаю. Наши дети в беде.
— А ваши дети тоже в тюрьме? — спросила Алиса.
Королева всплеснула руками, дама Марьяна ахнула, а горничная присела от ужаса.
— Как ты могла такое подумать! — воскликнула королева. — Нет, вы посмотрите, честные люди, неужели на свете есть кто-то, кто думает, что принцев и принцесс можно сажать в тюрьму?! Мне ужасно это слышать. Попрошу вас извиниться.
— Прошу прощения, Лина Теодоровна, — сказала Алиса, — но мне так жалко Герасика.
Вошел министр добрых дел. Он поклонился и прикрыл за собой дверь.
— Ну как, — спросил он, — договорились?
— О чем, мой ангел? О чем я могла договориться с приезжей девочкой?
— Ах, Лина, перестаньте изображать из себя королеву. Мы с вами росли на одном базаре.
— Тише, здесь посторонние!
— Вы имеете в виду Алису?
— Вот именно.
— Тогда я вас, Лина, совершенно не понимаю. С утра вы кричите, что как матери и женщине вам жалко Герасика, что вы хотите его спасти. Мы устраиваем совещание, ломаем наши немолодые головы, с помощью птицы Дурынды…
— Вот именно! — закричала Дурында со шкафа.
— С помощью птицы догадались, что помочь нам сможет только девочка Алиса, которая знакома с Герасиком. Мы поможем Алисе освободить Герасика, а она за это узнает в будущем, нет ли там Рафаэля, который вышел из дому год назад и с тех пор о нем никто ничего не слышал.
Сдержанные тихие рыдания заставили Алису обернуться.
Королева-мать сидела, прижав к глазам шелковый платок. Рыдания сотрясали ее худенькое тело.
Алисе стало жалко королеву.
— Разумеется, — сказала она. — Я все сделаю, что можно, я постараюсь найти вашего сына. Но почему вы думаете, что он может быть в нашем времени?
— Мой мальчик… мой мальчик такой впечатлительный и отважный, одновременно гордый. Таким я его воспитала. Он у меня от первого брака, и мой нынешний муж не очень его любит.
— Не очень любит! Ха-ха-ха! — каркнула Дурында. — Он его не выносит, потому что принц во всех отношениях может дать королю сто очков вперед! И не сегодня завтра народ захочет поменять короля на более молодого и смелого.
— И красивого, — сказала дама Марьяна.
— И такого вежливого, — сказала горничная.
— Муж придирается к моему сыну, — сквозь рыдания произнесла королева, — он специально приглашал к нему жестоких и несправедливых учителей, чтобы они ставили ему только двойки и тройки.
Тут уж не выдержали нервы и дамы Марьяны, и она тоже заплакала.
— А год назад, — сказала королева, — он заявил принцу, что оставляет его на второй год в последнем классе дворцовой школы, и запретил мальчику жениться на племяннице герцогов Маандонских, потому что, видите ли, его астролог предвещает плохие последствия этого брака.
— Вот именно, — сказал министр добрых дел, — не в Охран-паше дело. В астрологе! Вот где источник всех наших бед и унижений!
— Может быть, может быть, — сказала королева. — Но с другой стороны, он нам порой очень помогает своими предсказаниями. Я, например, никогда не выхожу без зонтика, если он предсказывает дождик.
— И как, идет дождик? — спросила Алиса.
— Необязательно, — сказала королева, — совсем необязательно. Но если он пойдет, я к нему уже готова.
— Я обещаю вам помочь отыскать вашего сына Рафаэля, — сказала Алиса. — Но вы обещали мне освободить Герасика.
— Большое тебе спасибо, храбрая девочка, — сказала королева. — Благодарность тебе идет напрямик от сердца матери. Но, к сожалению, мы с тобой не сможем сразу освободить Герасика. Его стерегут стражники, которые подчиняются своему паше. Его стерегут черные коты и летучие мыши — слуги астрологов. Ведь не забывай — мы совсем другие, чем все остальные королевства на земле, и мы очень стараемся быть другими. Во всем…
— И даже в балете, — сказала дама Марьяна. — Во всем мире танцоры поддерживают балерин, кидают их и ловят, а у нас наоборот.
— Как же может балерина кидать танцора? — спросила Алиса и тут же сама себя перебила: — Не отвечайте мне, пожалуйста, на этот вопрос. Лучше расскажите, как мы выручим Герасика.
Но ее никто не слушал. Странная это была компания — совершенно не могут остановиться на чем-нибудь одном.
— А вот еще, как у нас проходят соревнования, — сказал министр. — В них побеждает последний.
— А в гимнастике тот, кто лучше всех грохнется с перекладины, — сказала Марьяна.
— А в плавании? — вмешалась в разговор королева. — Кто побеждает в плавании? Ответишь, и я тебе скажу, как освободить Герасика.
— Кто приплывает последним? — догадалась Алиса.
— Глупышка! Выигрывает тот, кто первым утонет.
Все рассмеялись, а Алисе было непонятно, чего же тут смешного? Она решила подождать, когда они начнут говорить о деле.
И дождалась.
Когда все отсмеялись, королева произнесла:
— Сейчас Герасика поведут на эшафот.
— А где здесь эшафот? — спросила Алиса.
— Такие вещи надо знать! Эшафот находится на площади перед дворцом. Ты его видела. Это помост, который соединен с тюрьмой деревянным мостиком, по нему из тюрьмы выводят осужденных. И если ты обещаешь нам помочь, мы тоже тебе поможем.
— Конечно, я обещаю, — сказала Алиса. — А как вы освободите Герасика?
— Мои люди, — сказала королева, — подпилят столбы мостика. Они займутся этим сразу после обеда, когда все лягут отдыхать.
— Тебя переоденут в пажа, — продолжал министр, — и, когда Герасика поведут из тюрьмы на эшафот, мостик подломится. Ты скажешь Герасику: «Это я, Алиса!»
— А нельзя мне спасти его раньше? Я хочу вывести его из тюрьмы.
— Глупышка, — ответила королева. — В тюрьму даже мне не проникнуть. Мостик — единственное место, где его можно освободить.
— Мы подготовили лошадей, — сказал министр. — Они будут ждать вас за углом на улице, которая ведет от площади к воротам. Мы постараемся задержать погоню, а вы с Герасиком скорее скачите в лес, где будете в безопасности.
— Ты не забудешь о своем обещании, Алиса? — спросила королева.
— Я никогда не забываю о своих обещаниях, — ответила Алиса.
— Ты отнеслась легкомысленно к моим словам, — сердито произнес министр добрых дел. — Тебе надо изменить свой облик, иначе тебя узнают и схватят. И не возражай!
— А что надо делать?
— Притвориться королевским пажом, — сказала дама Марьяна. — Тебе помогут переодеться.
— А когда надо будет идти… к Герасику?
— Сейчас к обеду позвонят, — сказала Марьяна, — а сразу после обеда с хорошим настроением и начнут казнить.
— Значит, не только Герасика будут казнить? — спросила Алиса.
— Голубчик, — обратилась королева к министру, — погляди, что там сегодня в программе.
Министр взял с туалетного столика за спиной королевы разноцветную, сложенную вдвое, позолоченную по краям папку. Словно меню в ресторане.

— «Сегодня, в День благодеяний, в память Битвы при корявой сосне, в ознаменование чуда бабушки Кривды, состоится большая казнь с участием ведущих палачей Другого королевства. Входной билет — один талер, дети до одиннадцати лет в сопровождении родителей — бесплатно».

— Ах, как гуманно! — воскликнула дама Марьяна.
Министр продолжал читать:

— «На закуску и для разминки палач и душегуб первой степени Руки-Крюки отрубит голову известному убийце и грабителю Герасику по прозвищу Смерть Королям!»

— Как красиво! Это все министерство пропаганды гуманизма! — воскликнула дама Марьяна. — Хочется петь на мотив песни о любви и дружбе. «Снова замерло все до сигнала…» Вы не знаете такой песни?
Алиса такой песни не знала.

— «По окончании разминки начнутся соревнования палачей и душегубов по скорости отрубания голов. В соревновании участвуют…»

— Все, все! — закричала Алиса. — Я вас очень прошу, не надо больше читать. Вы живете в какой-то дикой стране.
— Вот именно, — сказала королева. — Теперь вы понимаете, почему мой сынишка, мой трепетный мальчик не выдержал этого издевательства над человеческим достоинством. — Королева протянула длинную худую руку и погладила Алису по голове. — У тебя чудесные кудри, — сказала она, — из таких получаются самые лучшие подушки.
— Что? — Алиса даже подпрыгнула на месте.
— Я шучу, моя девочка, — сказала королева, и печальная улыбка вновь тронула ее губы. — Не обращай внимания. Это нервное.
Горничная тем временем разложила на столе наряд для Алисы. Зайдя за расписную ширму, они с дамой Марьяной стали одевать Алису.
Зазвенели веселые колокольчики. Постепенно их звуки становились все громче и пронзительнее, пока не превратились в сплошной вой.
— Что это? — спросила Алиса.
— Это звоночек на обед, — сказала дама Марьяна. — Все обязаны бросить свои дела и спешить за столы. Обед — дело святое.
К тому моменту они уже сняли с Алисы комбинезон, куртку и кеды, в которых она приехала, а вместо этого надели на нее черный камзол с вышитым на нем трехглавым орлом, черные, в обтяжку, шелковые штаны. Рядом на полу уже стояли мягкие черные туфли с длинными носками, на столике лежали берет и расшитый пояс.
Призыв к обеду стал совсем уж невыносим, женщины вдруг оставили Алису одну и выбежали из комнаты.
Алиса подумала: надо же так проголодаться! Но только улыбнулась и продолжала переодевание.
Через пять минут из-за ширмы вышел юный паж. Когда Алиса поглядела в овальное королевское зеркало, то совсем себя не узнала. Паж как паж — типичный королевский мальчик.

Кроме нее, в комнате никого не было. Оказывается, даже королева и министр добрых дел убежали обедать.
«Ну и порядки у них!» — подумала Алиса.
Из комнаты она вышла в вестибюль к лестнице. Было тихо, только гудели мухи. По полу пробежала мышка.
Алиса выглянула наружу. Помост, который она сначала приняла за эстраду, соединялся с дверцей в стене тюрьмы. С лестницы королевского дворца он был хорошо виден.
На помосте устанавливали большую деревянную колоду. Алиса с ужасом сообразила, что именно на этом пне здесь рубят людям головы. На краю помоста, свесив ноги, сидел молодой человек в красной рубахе и в красном колпаке, наверное, палаческий подмастерье, и точил топор с широким тяжелым лезвием.
Зрители уже начали занимать самые выгодные места. На противоположной стороне площади стояли два стражника и торговали билетами. Люди приходили со своими стульями, табуретками, а одна семья даже притащила диван.
«Нет, — сказала себе Алиса, — я сорву вам любимое развлечение! Вы не получите моего Герасика».
Мостик находился совсем рядом. Он был покрыт брезентом, как длинный стол скатертью.
Увидев, что никто за ней не следит, Алиса сбежала по лестнице, приподняла край брезента и заглянула под мостик. Она увидела, что там два детины мрачного вида пилят столбы, на которых держится мостик. По крайней мере, хоть здесь не обманывают.
Алиса вернулась во дворец. Где же ее союзники?
Со второго этажа доносился шум голосов.
Алиса осторожно поднялась по лестнице. Ее обгоняли повара и официанты с полными подносами, а навстречу им сверху бежали слуги с пустыми блюдами и тарелками.
Алиса шла на шум голосов. Она заглянула в приоткрытую дверь и увидела, что там находится столовая. Во главе очень длинного стола восседали король и королева и мирно улыбались друг дружке, дальше размещались придворные — много придворных, человек сто. Среди них и дама Марьяна.
Марьяна посмотрела на дверь, ее взгляд встретился с Алисиным, но дама ее не узнала.
— Эй, паж! — рявкнул Охран-паша, который за стол не садился, а смотрел, чтобы все было в порядке, и стоя обкусывал свиную ногу. — Паж! Налей-ка мне вина.
Он показал на пустой бокал, который стоял у его ног.
Алиса послушно подхватила бокал, но ей не пришлось никуда бежать, потому что в мгновение ока к ней подскочил виночерпий с большим кувшином и налил вина.
Алиса поднесла бокал Охран-паше.
Тот принял его и спросил:
— Ты почему, мальчишка, не ешь? А ну-ка, жуй!
Он протянул Алисе свиную ногу, которую держал в толстой руке, и Алисе пришлось откусить кусок мяса. Оно было жестким, и ей пришлось крутить головой, чтобы оторвать кусок от ноги.
Охран-паша хохотал, довольный унижением пажа.
Вытирая рот, Алиса отбежала в угол подальше от глаз Охран-паши.
И тут сверху спустилась белая ворона Дурында. У нее в клюве торчал ломоть колбасы. Она проглотила его и сказала вороньим шепотом:
— Следуй за мной, тебя вот-вот узнают, и все рухнет!
Алиса оглянулась. Никто вроде не собирался ее узнавать. Но Дурында здесь все знает. И Алиса поспешила за ней.
Через черный ход ворона вывела ее к мостику.
— Будешь сидеть здесь, — сказала она, — но смотри, чтобы тебе на голову что-нибудь не свалилось. Кони стоят вон там. Видишь? Ну, сиди и не высовывайся.

Глава шестая
Неудачное бегство

Из-под мостика Алисе было все слышно и даже кое-что видно.
В брезенте, который свисал с мостика, зияли большие дыры, а между досок — щели. Правда, Алиса не видела того, что происходит на самом эшафоте, — только две ноги в красных чулках свисали с помоста: это палаческий подмастерье, сидя на краю, все еще точил топор.

Слуги королевы, которые подпилили столбы мостика, уже убежали. На земле остались свежие опилки, а на столбах, там, где в них вгрызалась пила, виднелись светлые полоски.
Алиса понимала, что у нее будет достаточно времени, чтобы выскочить из-под мостика, только бы они предупредили Герасика, как его будут спасать, а то он от неожиданности может упасть и ушибиться.
Сквозь дырки в брезенте Алиса наблюдала за зрителями. Площадь уже заполнилась народом, кто-то ссорился из-за удобного места, и с помоста донесся зычный голос палача:
— Горожане, не толкайтесь! Все будет видно. Помост высокий, замах у меня богатырский. И в самом крайнем случае мы можем любую казнь повторить. Вы меня хорошо видите?
— Хорошо! — откликнулась толпа.
— Я, палач и душегуб первой степени, великий мастер топора и веревки, достопочтенный Руки-Крюки, гарантирую вам, что вы получите удовольствие. Клянусь, что я сегодня в лучшей боевой форме, и обещаю снести голову государственному преступнику Герасику одним ударом!

В толпе жителей Другого королевства раздались радостные крики и аплодисменты. Матери поднимали маленьких детишек повыше, чтобы их любимцы, эти нежные создания, невинные крошки, получше разглядели палача Руки-Крюки, и говорили им: «Вот вырастешь, крошка, и, если будешь плохо учиться и хулиганить, станешь таким же замечательным палачом!» «Ну и мамаши, — подумала Алиса. — И что за страна такая, где детей учат плохо себя вести!» Потом на помост вышла группа певцов и танцоров, они пели веселые песни. Алиса далеко не все слова разобрала, но кое-что, к сожалению, запомнила:
Одна золотоволосая девочка пела:

Мама мне велела в школу 
Полдевятого вставать.
Я за это ей в рассольник 
Буду гвозди подсыпать.

Хор из мальчиков и девочек радостно подхватил припев:

Ах ты, мамочка, мамуся, 
В школу больше не вернусь я!

Затем появилась группа танцоров — совсем крошек, из детского садика. Они были одеты в костюмчики палачей и водили хоровод вокруг чернобородого астролога, который хлопал в ладоши и подпрыгивал.
Публика пребывала в полном восторге, но после третьего или четвертого номера она стала кричать:
— Начинайте казнь! Хватит нам самодеятельности.
Сквозь дыру в брезенте Алиса увидела, как на дворцовой лестнице появился сам король и его придворные, рядом шествовала королева и ее фрейлины. Надо сказать, они являли собой красочное зрелище, несмотря на то, что все были одеты в черный бархат и шелк. Но зато их окружали знаменосцы с разноцветными флагами. Почти все знатные вельможи и фрейлины были с дополнительными ушами, глазами, руками и даже ногами. Алиса вспомнила, что ей тоже обещали лишний глаз, но так и не дали.
На помост поднялись четыре барабанщика. Они принялись выбивать дробь.
На площади воцарилась гробовая тишина.
Затем на помост взошел судья в белом парике и черной мантии до самого пола. Он развернул свиток и начал читать список преступлений Герасика. Честно сказать, такого количества страшных преступлений не смогла бы совершить и целая бригада бандитов и убийц.
Но все на площади, конечно, верили тому, что Герасик не только ограбил несчастного принца, украв самое дорогое — книгу! Но, может быть, он и убил принца. К тому же он пытался забраться в королевскую сокровищницу, побил покойную бабушку палкой, расколотил всю стеклянную и хрустальную посуду во дворце, выпил компот в детском приюте и оторвал хвост у ежа в королевском заповеднике.
Тут уж по толпе прокатился такой рокот негодования, что Алиса всерьез задумалась, есть ли хвосты у ежей?
— Ввести первого преступника! — закричал судья.
— Преступника, преступника! Давай его сюда! Мы сейчас ему покажем, как детей без компота оставлять! Смутьян проклятый!
Дыра в брезенте исчезла, стало на секунду темно, и тут же из дыры послышался голос дамы Марьяны, которая, оказывается, подобралась к мостику.
— Герасик предупрежден, — сказала она. — Ты умеешь на лошади ездить?
— О чем он предупрежден? — спросила Алиса.
Насчет лошади она отвечать не стала. Ну чего отвечать, если она верхом ездит с двух лет? И не только на лошади, но и на единороге!
— Герасика предупредили, что ты сидишь под мостом. Как только мост начнет рушиться, он должен спрыгнуть с него и бежать к лошади. А ты на лошади ездить умеешь?
Нет, от нее никогда не отделаться!
— Умею, — сказала Алиса. — И еще умею на слонах, на буйволе и на склиссе.
— На ком?
— На летающей корове! — ответила Алиса.
— Фу, как некрасиво! — воскликнула Марьяна, и голова ее исчезла из дыры в брезенте. Сразу стало светлее, снова появилась возможность наблюдать за происходящим на площади.
А там все зашевелились, смотрели на тюрьму. Прямо над головой Алисы заскрипела железная дверь.
— Выходи, преступник! — послышался грозный голос.
— Иду, иду, дяденька, только не деритесь! — Это был голос Герасика.
«Ясно, — поняла Алиса, — он хочет, чтобы охранник первым ступил на мостик».
Тогда Алиса выскочила из-под мостика с той его стороны, что выходила не на площадь, а на королевский дворец. И вовремя.
Первый стражник, который топал по мостику, добрался до того места, где столбы были подпилены.
Герасик ступал на три шага сзади. Второй охранник, уткнувший в спину Герасику острие меча, только-только появился в двери.

— А-а-ах! — закричал первый охранник, когда доски ушли из-под его ног.
Тпрррииииск! — завопил мостик, сломавшись под тяжестью охранника.
— Уррра! — закричал Герасик, прыгнув с мостика к Алисе.
— У-у-ух! — закричал второй охранник, съезжая по сломанному мостику вниз, как по снежной горе.
— Бежим! — крикнула Алиса.
— Бегу! — откликнулся Герасик.
Вот тут-то их увидели с лестницы дворца!
Наверное, король не сразу сообразил, что произошло, — ведь когда мостик падал, поднялась такая туча пыли, что Алиса и Герасик вылетели из нее рыжие, как лисицы!
Но когда беглецы уже скрылись за помостом, где палач с помощниками и судья стояли, замерев, как соляные столбы, король все понял!
— Они сбежали! — закричал он. — Предательство! Заговор! Измена! Где барабанщики? Общая тревога! Наш паж помог бежать преступнику! Всех казню!
Хоть король был невелик, голосом он обладал настоящим, королевским, гремевшим сейчас на всю площадь.
И тогда палачи с высокого помоста увидели, что двое детей помчались к закоулку, где стояли лошади.
Их держал под уздцы неприметный мальчонка, который при виде беглецов кинул уздечки и бросился прочь.
Алиса и Герасик взобрались на лошадей — хорошо еще, кто-то догадался подтянуть покороче стремена.
— Ты знаешь, куда скакать? — спросила Алиса.
— К воротам! — закричал в ответ Герасик.
Он был почти раздет — только лохмотья изодранных штанов. Всю спину покрывали свежие шрамы, из плеча текла кровь. Но когда он обернулся и посмотрел на Алису, она увидела, что глаза у него просто сверкают и рот до ушей.
— Спасибо, Алиса, — крикнул он, — я на тебя надеялся!
Все-таки бывают порядочные люди, даже среди королев Другого королевства. Они держат слово. Обещали помочь освободить Герасика и сделали это. Хотя наверняка многим рисковали. Охран-паша догадается, кто достал беглецам коней и подпилил столбы у мостика на эшафот, — наверное, не только даме Марьяне, но и самому министру добрых дел не поздоровится. Надо будет обязательно поговорить в нашем времени с комиссаром ИнтерГалактической полиции Милодаром, чтобы он объявил галактический розыск. Ведь если принц Рафаэль пробрался в наше время, оттуда он может улететь на одну из многих планет. Нелегко будет его найти, но обязательно надо постараться. Ни одно доброе дело не должно остаться невознагражденным.
Они быстро проскакали по улицам города, и Герасик придержал своего коня у ворот. Ворота были раскрыты, но в этот момент в них въезжала большая телега, груженная мешками с мукой. Ее волокли два буйвола.
Алиса обернулась. Ей показалось, что сзади слышатся крики.
— Ну, скорей же! — крикнула она вознице, который управлял телегой.
— Простите ваше благородие, господин паж! — Мужик — усы до плеч, волосы торчком — соскочил с телеги и бухнулся на колени. — Не вели казнить, вели слово молвить! Ты ведь каждый день с королем видишься. Скажи ему, что Блохобой из Половинки бьет челом, просит взять в армию его сына, парня глупого, но сильного. Он тут у нас недавно соседского быка кулаком убил, так мне не расплатиться! Посодействуй, добрый паж, а я в долгу не останусь. Яичек тебе привезем из деревни, молочка, если употребляешь.
Несколько стражников в черных кожаных мундирах показались на улице. Впереди бежал министр добрых дел. Видно, хотел отличиться.
— Догоняй их! — заорал он, увидев беглецов. — Коли их, руби!
— Освободи дорогу! — кричала Алиса Блохобою. — Заколю!
Хотя колоть было нечем.
— А ты обещай, — отвечал Блохобой, не вставая с колен.
Тут министр добрых дел настиг беглецов, но вместо того чтобы связать Алису и Герасика, он крикнул своим стражникам:
— Хватай этого мужлана, опрокидывай телегу!
Стражники навалились на телегу и под возмущенные вопли хозяина повалили ее набок.
— А теперь хватай преступников! — приказал министр.
Но Алиса, а за ней и Герасик уже проскочили в ворота и помчались по дороге.

— Какой дурак! — крикнул Герасик.
— Ты о ком? — спросила Алиса.
— Об этом вельможе с третьей рукой и третьим глазом.
— Вовсе он не дурак, — ответила Алиса. Она даже обиделась за министра. — Ты не понял, он жизнью рисковал, чтобы мы могли выскочить из города. Если бы он не велел стражникам на телегу навалиться, мы бы уже в тюрьме были.
— Ты думаешь, он нарочно? — спросил Герасик.
— Не понимаешь ты ничего в большой политике, — сказала Алиса. — Он друг королевы Лины Теодоровны.
— Так королеву зовут?
— Разумеется, у всех королев есть имя и отчество.
— Вот не думал. Я считал, что королева, значит, королева!
— Она же не всегда королевой была.
— Как же так? — совсем удивился Герасик. — А кем же она еще могла быть?
— Она была девушкой из простой семьи, ее встретил король и полюбил.
— Какие-то ты мне сказки рассказываешь, — откликнулся Герасик.
— Давай не будем отвлекаться, — оборвала приятеля Алиса. — Ты скажи, куда мы сейчас едем? Ведь к тебе домой нельзя?
— Ко мне домой, наверное, не стоит, — сказал Герасик. — Этот злобный Охран-паша мой адрес знает. Придется в лесу укрыться, у дядьки Лешего.
— А он тебя не выдаст?
— Леший? Меня? Да я его научил самогонку гнать и сам ему аппарат соорудил. Куда уж он без меня!
— Что ты говоришь, Герасик! — ахнула Алиса. — Ты изобрел такую вредную вещь, как самогонный аппарат?
— Я люблю изобретать то, что другим нужно и приятно. Для Лешего я просто расчудесный подарок сделал. Что в этом плохого?
— Но ведь алкоголь вреден! — воскликнула Алиса. — Рано еще водку придумывать! Ты, по-моему, иногда совершенно забываешь, что живешь в эпоху легенд.
— Сейчас ты будешь говорить мне, — ответил Герасик, — что в эпоху легенд простым людям книжки читать нельзя? Потом прикажешь мне голову отрубить?
Они оба засмеялись.
Дорога поднялась на пологий холм. Слева начинался лес, и холм становился все круче. Впереди вставали мрачные стены замка.
— Правда, что это заброшенный замок? — спросила Алиса.
— И там еще привидения живут, — сказал Герасик. — Я еще до них доберусь. Мне очень интересно проверить, есть привидения или нет?
— Привидений не бывает! — твердо сказала Алиса.
— Правильно, — согласился Герасик. — Это в вашем двадцатом веке не бывает. А у нас в эпохе легенд они на каждом дереве сидят, в каждом подвале таятся. Если бы не так, какая же была бы эпоха легенд?
— Тогда ты, Герасик, поосторожнее.
— Спасибо за внимание. Да только я местный, что со мной может случиться?
— Мне кажется, мой юный друг, — сказала Алиса, — что ты забыл, откуда я тебя только что вытащила! Вспомни, меня или тебя на эшафот тащили, чтобы голову отрубить?
— А это чистая случайность, — сказал Герасик. — Ну кто мог подумать, что их дама Марьяна зайдет в спальню бывшего принца тогда, когда я в нее залез! Мне бы что: взял учебник — и беги. А я как увидел, что там целая полка книг стоит, обалдел от радости и стал в них картинки смотреть. Так и не заметил времени. Они меня и застукали. Эта мадама как завопит: «Воры!» Прибежали и меня с книжкой в руке захватили — страшное преступление! А ты как обо мне узнала?
— От меня! — раздался сверху скрипучий голос.
Алиса посмотрела наверх: с неба спускалась птица Дурында.
— Кто здесь самый благородный, кто самый хитрый? Нет, ты скажи, кто самый хитрый? — кричала грязно-белая ворона.
— Это она тебе сказала? — удивился Герасик. — Но ведь она — самая подлая тварь в наших лесах.
— Я вас попрошу не выражаться, — обиделась Дурында. — Выражаться каждый может, а пойти на подвиг ради доброго дела — тут-то вас и не видать.
— Нет, быть того не может! — Герасик покачал льняной головой.
— А вот случилось. Учитесь смиряться перед лицом исторической правды, — сказала Дурында.
Неожиданно со стороны замка из леса донесся ужасный глухой вой. Будто паровоз гудел в туннеле.
— Что это? — спросила Алиса.
Птица Дурында спикировала вниз и спряталась у Алисы на коленях.
— Это он, — прошептала она хрипло. — Молчите, а то заметит — и нам не жить. Столько народу погибло… просто ужас!
— Ну, кто это?
— Тут живет чудовище, — сказал Герасик. — Это правда. Страшенное. Если увидишь — от страха с катушек съедешь. И все.
— Лучше я вперед полечу, — сказала Дурында. — Меня Бабушка Яга ждет к обеду. Обещала я, простите за компанию.
И, замахав крыльями, ворона понеслась вперед над самой дорогой.
Алиса не стала больше спрашивать про чудовище, потому что понимала: в обычном мире, где она живет, и в мире сказочном — совершенно разные законы. На то она и эпоха легенд.
— Расскажи пока, как живешь, что нового изобрел.
— Я научился считать до двух миллионов, — сказал Герасик, — корень квадратный извлекаю, теорему выучил: «Пифагоровы штаны во все стороны равны». А кто такая Пифагора?
— Пифагор — это он, — сказала Алиса. — И он еще не родился.
— А когда родится?
— Через двадцать семь тысяч лет.
— Долго ждать, — сказал Герасик.
Впереди показалась река.
Река была широкая, быстрая, но неглубокая.
— Тут должен брод быть, — сказал Герасик. — Только я немножко забыл, где он. Давай сделаем так: ты подождешь на берегу, а я попробую перейти. А то вода холодная, а вы там, в будущем, изнеженные. Еще простудишься.
Алиса, конечно, не боялась простудиться, она была закаленной девочкой, но ее тронула забота первобытного мальчишки.
— Хорошо, — сказала она. — Я тебя подожду.
Герасик направил своего коня в воду. Течение сносило его. Конь зашел по колени, потом по брюхо.
Герасик похлопывал его по шее, успокаивал, и вот уже половина реки позади. Вот он выбирается на дальний берег…
— Перейдешь, как я? — крикнул Герасик, стараясь перекрыть голосом шум воды.
И вдруг он увидел что-то за спиной Алисы.
— Берегись!
Алиса обернулась.
Как она могла не подумать о том, что король отправит за ними погоню!
С откоса к реке скакали сразу двадцать или тридцать всадников в черных кожаных костюмах на черных конях. Впереди них на громадном, могучем коне скакал сам Охран-паша.

Алиса ударила коня стременами:
— Вперед!
Конь послушно сбежал к воде. Но на берегу остановился.
— Иди же! — кричала Алиса. — Смелее! Ты же видишь, что твой товарищ уже на другом берегу.
Герасик тоже кричал:
— Алиса! Смелее!
А погоня была ближе и ближе.
Герасик повернул коня обратно и хотел поскакать на выручку Алисе. Но тут десяток стрел полетело в его сторону. Одна из них вонзилась в шею коня.
Животное не выдержало страха и боли и понесло Герасика прочь от берега.
Герасик, обернувшись, что-то кричал.
Алиса махала ему рукой и тоже кричала:
— Не бойся! Со мной они ничего не посмеют сделать! Скоро увидимся.
Она в самом деле не очень боялась, довольная тем, что главное сделала — Герасика освободила. А ее тронуть не посмеют. У нее в эпохе легенд такие могущественные друзья! Одних волшебников и джиннов штук двадцать пять!
Охран-паша первым поравнялся с Алисой. Довольно ловко он обхватил ее за пояс, поднял с седла и кинул себе на колени.
— Ура! — закричал он.
И все стражники стали радоваться.
Как будто им была нужна Алиса, а не Герасик.
И они поскакали обратно в город.

Глава седьмая
Жестокий приговор

Обратная дорога в столицу показалась Алисе бесконечной. Охран-паша передал беглянку одному из стражников, тот посадил ее перед собой, было страшно неудобно, к тому же приходилось выслушивать всякие грубые и даже неприличные шутки.
— Ну что, — издевались стражники, — пойдешь теперь на плаху вместо мальчишки!
— Это же надо! Обмануть самого господина палача!
— Интересно, кто им коней дал?
— Коней, я думаю, они тоже украли, — сказал Охран-паша. — Это же дети без стыда и совести, худшие дети в мире!
— И кто такого негодяя в пажи принял? — крикнул одноглазый стражник.
— Конечно, это безобразие! — откликнулся его товарищ. — Ведь такой паж может к его величеству подкрасться и запросто вонзить в него кинжал.
Охран-паша, как ни странно, помалкивал. Казалось, что стоит ему заявить, что это не паж, а шпионка из другой страны — тут же стражники ее и растерзают! Нет, не хочет он, чтобы Алису тут же растерзали. А может, это еще хуже, подумала Алиса. Может быть, они хотят тихонько ее казнить, чтобы никто не догадался, где и как это произошло. Значит, они опасаются друзей Алисы и людей из будущего времени. Вполне возможно. Они расправятся с ней где-нибудь в тюрьме, в подвале, и никогда никто не узнает, что случилось с московской школьницей Алисой Селезневой.
Конечно, если Ричард отыщет в лесу Герасика, тот расскажет, что Алиса попала в плен к Охран-паше, но больше он ничего поведать не сможет. И прискачут тогда спасители в столицу, к королю или Охран-паше, а те сделают большие глаза: «Какая такая Алиса? В жизни не видали никакой Алисы! Ищите где хотите, все двери перед вами распахнуты…» Алисе стало себя жалко. Ведь она только-только начала жить.
— Может, вы меня отпустите? — спросила она у Охран-паши. — Ведь я ничего не сделала.
Она говорила негромко, чтобы ее не слышали стражники.
— Погоди, — сказал Охран-паша, — сейчас доберемся до дворца, там и разберемся, кто прав, а кто виноват.
— Но за что меня судить?
— А кто сказал, что тебя будут судить? Тебя только будут допрашивать.
И Охран-паша рассмеялся.
Ну и неприятный же был у него смех. Лицо красное, круглое, а посреди него торчит носик, как клюв, остренький и блестящий. Все кажется, что он наклонится и начнет тебя колоть этим носиком.
И глаза у него, как у совы — круглые и неподвижные. Он смеется, а глаза смотрят, как две черные пуговицы.
Когда они проезжали стороной заброшенный замок, оттуда из чащи снова донесся вой неизвестного чудовища. Стражники сбились в тесную толпу — испугались. А над лесом поднялся столб черного дыма.
— Ох, и дымит сегодня чудовище! — сказал одноглазый стражник. — Видно, серчает.
— Жертву бы ему принести! — сказал другой.
— Разговорчики в строю! — рявкнул Охран-паша.
Пришпорив лошадей, стражники поспешили проехать страшное место.
Вскоре показался город.
Лошади поскакали веселее, стражники принялись обсуждать, что сегодня на обед.
Городские ворота оказались закрытыми.
Пришлось стучаться.
Стражники с той стороны спросили пароль, а Охран-паша пароля не знал, потому что уехал из столицы до того, как король его придумал. Пререкались, наверное, минут десять, пока не появился астролог Сатурныч, который велел приоткрыть ворота на цепочку и высунул наружу свою бороду.
— Это ты, Охран-паша? — спросил он.
— Именно я. Пусти скорее, мои стражники с голоду подохнут. К тому же я добычу привез.
— Алису? — спросил астролог.
— Глупыш, — возразил Охран-паша, — неужели ты не видишь, что это королевский паж, который оказался предателем.
— Все понял, все понял! И пароля ты не знаешь!
— Откуда мне его знать!
— Все понял, все понял. А как зовут мою мамашу? — спросил астролог.
— Как ее зовут, не знаю, а у нас в городе ее называли просто ведьмой. И сожгли на костре лет десять назад, когда ты шлялся по соседним странам, изучал свою лженауку астрологию.
— Насчет лженауки — это ты поосторожнее, — обиделся астролог. — Наука как наука, врет не больше других. И маму мою ты зря обижаешь. Оклеветали ее, ну какая она ведьма! Она и заклинаний толком не знала. Я убедился, что ты и есть Охран-паша. Открывайте ворота, пропускайте экспедицию под руководством профессора заплечных наук Охран-паши Подвального!
Ворота страшно заскрипели и отворились.
Астролог первым направился в центр, ко дворцу, а остальные последовали за ним, придерживая лошадей.
На площади еще продолжались казни. Какого-то молодого парня, положив на козлы, два палаческих подмастерья по очереди били бичами. Молодой человек стонал, но сдерживал крики, хотя Алисе было видно, как ему больно!
Публика на площади хлопала в ладоши, отбивая такт и помогая палачам. Нет, это Другое королевство Алисе совсем не нравилось.
Охран-паша спешил доложить об успехе своего похода.
Алису грубо сбросили с седла, и она еле удержалась на ногах. Потом спешились и стражники и повели ее по лестнице к королю, который наблюдал за казнями и пытками с верхних ступенек. При виде пленницы он радостно воскликнул:
— Поздравляю тебя, мой Охран-паша, ты превзошел себя! Как тебе удалось поймать эту ужасную преступницу?
Алиса взглянула на королеву. Та казалась еще печальнее прежнего. А дама Марьяна старалась не смотреть Алисе в глаза.
— Погоня была опасной, мы мчались много дней и ночей, мы сражались в пути с демонами, которые охраняли проклятых беглецов! Мы потеряли в пути лучших воинов! Но в последнем жестоком сражении само небо почти что лопнуло от страха. Каждый из моих воинов вел себя как лев. Прошу тебя, о король, достойно наградить их.
— Воистину! — хором закричали стражники, которые столпились пониже, не смея подойти к великому королю.
— Что же, поздравляю. Мы отчеканим особую медаль. На ней будет мой портрет и слова: «За выдающийся поход». А где второй преступник, которого мы уже почти казнили?
— А разве он не приходил? — спросил Охран-паша.
— Как так не приходил? — Король оглянулся, потом снял корону, а королева вынула из сумочки шелковый платочек и вытерла вспотевшую красную лысину своего супруга.
— Это шутка, ваше величество! — откликнулся Охран-паша. — Конечно же он не мог прийти. По простой причине. Мои воины не удержались и изрубили его в мелкую крошку!
— Ох, как нехорошо! — опечалился король. — Ох, как вы меня расстроили. Ну разве можно было его убивать? Герасика должны были казнить как положено, при большом стечении народа. Теперь вы лишили нас зрелища. И народ останется недоволен. Билеты куплены, люди с рассвета места занимали, а где Герасик? Оказывается, твои камнеломы его зарубили! Не будет им медали! Всем дежурство вне очереди! Будут мыть полы и выносить ночные горшки до понедельника!
Охран-паша упал на колени, стражники последовали его примеру.
— Не вели казнить, вели слово сказывать! — взмолился Охран-паша.
— Велю, — согласился король.
— Давай пойдем на мировую. Ты нам медали не даешь, а мы ночные горшки выносить не будем.
— Почему? Разве вы не достойны наказания?
— Потому что, пока мы будем заниматься этим грязным делом, — сказал Охран-паша, — ваши враги могут подобраться к городу, а то и ко дворцу и вас свергнуть.
— Что он говорит! — Король нахлобучил набекрень корону, вскочил и побежал внутрь дворца, за ним толпой поспешили остальные. Одним из последних шел Охран-паша, таща под мышкой Алису и хохоча втихомолку — такой вот оказался он хитрец и обманщик!
Внизу в вестибюле король остановился и строго сказал:
— Мог бы, кстати, не на улице высказываться. А что, если кто-нибудь услышит и соблазнится? И начнутся покушения… Ох, я этого не люблю.
— А кто любит, ваше величество? — вздохнул Охран-паша. — Но что делать?! Должность у вас такая. Может, отречетесь?
Король быстро спрятался за спину своей жены и спросил оттуда:
— А в чью пользу?
— Мы тогда посоветуемся и решим, — ответил Охран-паша. — А то при вас королевство совершенно распустилось. Кто хочет, тот и ходит, крестьянские дети книжки читают, пажи вовсе не пажи, а заморские девочки…
— А что? — Король вышел на открытое место. — Толково рассуждает мой верный полководец. Запустили мы дела…
— Ах, что вы говорите! — воскликнул астролог, который до этого таился в задних рядах придворных. — Не было и не будет более мудрого, справедливого и могучего государя.
— Ах нет, запустили, запустили, признаем ошибки. Пора укреплять государство. И границы у нас прозрачные, кто хочет, тот и переходит. Так что будем принимать меры.
Король сделал шаг вперед:
— Писец, где писец? Ах, вот ты где! Пиши указ: направить самого великого ученого и отважного полководца Охран-пашу на дальнюю лесную границу начальником заставы. Только он сможет обеспечить нашу безопасность. Только он спасет королевство от развала. Собирайся, голубчик, чтобы через час духу твоего в столице не было, дорогой мой начальник заставы.
— Ну что вы, я же пошутил… — начал было Охран-паша, но по знаку вставшего на цыпочки короля те же стражники, что минуту назад следовали за Охран-пашой, утащили своего начальника.
— А теперь, — сказал король, — займемся судом и расправой.
Тут королева дотронулась пальцами до руки своего супруга и негромко сказала:
— Прошу вас, пожалуйста, будьте снисходительны к этой девочке. Мне кажется, она была введена в заблуждение преступным мальчишкой, он вскружил ей голову. Это с нами, женщинами, бывает. Вспомните, ваше величество, как я в вас влюбилась!
— Во-первых, вы влюбились не в меня, а в мои титулы и богатства. И я тоже могу напомнить вам, что такое нередко случалось с женщинами легкого поведения.
— Ах! — воскликнула королева. — Эти слова не имеют ко мне отношения. Я — женщина нелегкого, даже, можно сказать, тяжелого поведения.
— Ах, оставим эти пустые разговоры, — сердито возразил король. — Полдник надвигается, а главный преступник сбежал. Не верю я Охран-паше, что они его растерзали, ох, не верю. Никому в этом королевстве не верю.
— И мне? — удивился чернобородый астролог. — Ведь я говорю не от своего имени, а от имени звезд! А звезды никогда не ошибаются.
— Звезды — еще куда ни шло, — согласился король. — А вот тебе я, конечно, не верю. Ты из моих подданных самый лживый. Если бы я тебя не побаивался, давно бы ты уже без головы ходил. В чем сложность с вами — волшебниками, астрологами, гадалками и ведьмами? Уж очень у нас дикие, отсталые времена! Пройдут столетия, распустятся бутоны наук, узнают люди, что земля круглая, небо не твердое, а бесконечное, что тогда делать вам, волшебникам и астрологам? Выгонят вас люди к какой-то бабушке, смеяться будут над астрологией. Вот приходил к нам на той неделе один шарлатан — помните? Склянки с водой приносил. Я, говорит, их заряжаю от своего дыхания и своей дьявольской силы. Погляжу на воду — и она волшебная. Помните? Правда, не пришлось мне греха на душу брать, голову рубить такому наглому лжецу и проходимцу. Мои собственные волшебники его растерзали. Нет, не верю я вам никому… Скорее бы дождаться торжества науки. Да не про нас это… ледники надвигаются… как бы пережить самим.
— Но ведь я предсказал в прошлую зиму морозы? — спросил обиженный астролог Сатурныч.
— Предсказал, — согласился король. — Но ведь и в позапрошлом году морозы были!
— В позапрошлом году совсем другие морозы были, — ответил астролог. — В них, можно сказать, больше мягкости было при некотором наличии жестокости.
— Может быть, может быть, — с сомнением сказал король. — Да мы вроде не для этих бесед здесь собрались. Мы собрались казнить страшную преступницу. А ну, где наш судья? Готово ли обвинительное заключение?
Судья, тот самый, который читал обвинение против Герасика с помоста и отличался от прочих придворных лишь громадным, до пояса, париком из белой ваты и черным халатом с синими налокотниками, ступил на свободное место и вытащил из кармана халата замусоленную записную книжку.
— Тут у меня черновик, ваше величество, — сказал он. — Мы еще сформулируем, приведем в порядок для вечности.
— Сколько у вас времени было, пока мы за ней гонялись? — рассердился король. — Чем вы занимались?
— Но простите, ваше величество, мы же на эшафоте дежурили, у нас там плановые казни проходили. Не могу же я разорваться!
— Не разорвешься — разорвем, — пообещал ему король. — Ну, читай!

— «Обвиняемая Алиса Селезнева, несовершеннолетняя, нахальная, распущенная персона, обвиняется в том, что прибыла в наши края по шпионскому заданию от враждебных нам разведслужб».

Судья перевел дух, а король сказал:
— Что ж, неплохо для начала, совсем неплохо.
И все присутствующие захлопали в ладоши. Кроме королевы и дамы Марьяны. Им вся эта история не нравилась.
Но король заметил, что его жена и фрейлина не участвуют во всеобщем ликовании, и поэтому сердито спросил:
— Так, значит, все удовлетворены, а кто-то неудовлетворен?
Королева вздохнула и сказала:
— Да, мой августейший супруг, признаться, я не думаю, что эта девочка похожа на шпионку.
— А что? — спросил король. — Не исключено, что ты сама похожа на шпионку! Я тебя на помойке нашел! Я тебя облагодетельствовал! Так что стой и молчи. А ты, судья, продолжай.

— «Во время нахождения в нашем благородном государстве, — 

продолжал судья, — 

так называемая Алиса совершила еще целый ряд преступлений. А именно: она нанесла вред государственной собственности и подпилила столбы у мостков посреди города. Она украла двух коней из конюшни министра добрых дел…»

— Кстати, — спросил король, — а где мой любимый министр добрых дел, который оставляет оседланных коней рядом с государственными преступниками?
Новый начальник стражи сделал шаг вперед и сказал:
— Бывший министр добрых дел добровольно прыгнул в колодец на заднем дворе, потому что не смог перенести стыда за свои паскудные поступки.
— Ну ладно, — сказал король, — туда ему и дорога. А ты продолжай, судья, только покороче, потому что нам на полдник идти, а то пампушки остынут.

— «После этого обвиняемая Алиса напала на телегу честного поселянина Блохобоя, опрокинула его телегу и нанесла селянину телесные повреждения».

— И моральные, — добавил король.
— Разумеется, и моральные, — поспешил согласиться судья. — Он до сих пор нервно плачет.
Все придворные начали стонать, качать головами, некоторые постарались выдавить из себя слезинки.
— И что мы ей присудим по совокупности? — спросил король.
Алиса плохо слушала все эти пышные, но пустые слова, будто они не к ней относились. Ей было жалко министра добрых дел. Все-таки он коней им с Герасиком прислал и у ворот помог…
— Надо бы посоветоваться, — сказал судья.
— Некогда советоваться! — возразил король. — А то я уйду на полдник.
— Тогда смертная казнь, — сказал судья. — На смертную казнь достаточно преступлений.
— Только не это! — закричала тут королева. — Я не вынесу, если вы казните Алису. Эту смелую и благородную девочку. Освободите ее! Но только не отдавайте на растерзание дракону!
— Все! — сказал король. — Я выслушал обвинителя, судью и адвоката — мою жену. С меня достаточно. Теперь слушайте мое милостивое решение!
Все замерли. Стало так тихо, что Алиса услышала, как застучало ее сердце. «Вот не ожидала, что я такая трусиха, — подумала она. — Разве я боюсь?»
— Я приказываю отвезти преступницу к заброшенному замку и отдать на растерзание чудовищу, то есть нашему родовому дракону. Тем более что ему уже две недели не давали ни одной новой девушки. Он совсем оголодал.
— Мой дорогой супруг, — взмолилась королева, — пожалуйста, не приговаривай Алису к судьбе хуже, чем смерть. Ведь ты знаешь, что куда безболезненней смерть на эшафоте, от топора палача, чем в зубах этого чудовища. Пощади ребенка, дай ему умереть спокойно!
— Вот именно! — Король топнул ножкой. — Вот именно. Я и собирался казнить ее безболезненно. Но тут ты, старая перечница, вмешалась со своими речами. Пощадите, пощадите! А вот я не пощажу! Ты же меня знаешь — как только ты суешься со своими добрыми словами, я все делаю наперекор!
— Но только не сегодня!
— Именно сегодня! Все. Прием окончен. Все идут в столовую на полдник. Алисе полдника не давать — отвезите ее в лес! Ясно?
— Я не хотела… — прошептала вслед Алисе несчастная королева.

Глава восьмая
Пленница в лесу

В лес Алису везли два мрачных стражника и сам астролог Сатурныч. Видно, король не хотел рисковать — послал ближайшего придворного.
Астролог оказался человеком разговорчивым, он все время давал Алисе советы. Но когда тебя везут на съедение дракону, очень трудно слушать советы.
Алису утешало только одно — Герасика она спасла.
А мы еще поборемся!
Видно, последнюю фразу она произнесла вслух, потому что астролог вдруг замолчал и спросил:
— А с кем бороться будем?
— Так принято говорить, — ответила Алиса.
Ехать было ужасно неудобно, потому что ей связали руки за спиной, и от них тянулась веревка к стражнику, который двигался следом.
— Любопытно, — сказал астролог. — Но, надеюсь, ты меня не включаешь в число своих врагов?
— Включаю, — сказала Алиса.
Чего жалеть этого астролога! Все астрологи жулики, а этот еще жулик-подсказчик, вертит королем как хочет.
— Вот это зря, — сказал астролог. — Ты меня как личность не знаешь, биографию мою не изучила, о моем трудном детстве представления не имеешь — но уже готова уничтожить меня.
Алиса промолчала. Ее молчание еще больше встревожило астролога.
— А ведь я человек подневольный, — заговорил он, поравнявшись с Алисой и склоняясь к ней, чтобы стражники не слышали, о чем он говорит. — Я в душе совсем не такой, каким кажусь, я чистый, смелый и очень хорошо отношусь к людям.
Он подождал и, не услышав ответа Алисы, продолжал еще горячее.
Он шептал, черные как маслины глаза сверкали над черной бородищей, колпак сбился на ухо. А Алиса молчала.
Она не случайно молчала. Друг Алисы, комиссар ИнтерГалактической полиции Милодар, с которым она недавно познакомилась, учил: «Никогда не спеши с ответом, ничто не смущает твоего собеседника больше, чем молчание. Он ждет, что ты испугаешься, будешь оправдываться или просить о пощаде. А ты молчишь. И он уже думает: «Наверное, она знает что-то такое, о чем мне знать нельзя. Наверное, она таит такой секрет, от которого мне не поздоровится». Так что побольше молчи, моя девочка, не спеши с ответом».
Астролог тем временем продолжал свою речь:
— Если ты не хочешь со мной разговаривать, то я тебя понимаю. Ты еще толком жить не начала, а мы тебя уже убиваем. Даже стыдно. Да, мне стыдно перед лицом мировой общественности! Я знаю, что все волшебники нашей эпохи меня осудят за то, что я служу такому негодяю, как наш король. Но скажи мне, где мне найти еще такое место?! С таким жалованьем! И премиями за каждое удачное предсказание?! Где я еще найду короля, который согласится, чтобы я предсказывал задом наперед?
Тут Алиса не удержалась и спросила:
— Как можно предсказывать задом наперед?
— Ах, это мое гениальное изобретение! — Астролог обрадовался, что Алиса с ним заговорила. — Я сказал королю: «У нас Другое королевство?» Он говорит: «Другое». Я спрашиваю: «Значит, у нас все не как у людей?» Он обрадовался и говорит: «Точно! Все не как у людей! Только мы еще мало чего добились. Мы все поворачиваем наоборот, а наши жители, отсталые обыватели, опять все поворачивают в обыкновенность. Поэтому если ты мне что предложишь наоборотного — буду тебе благодарен». Я тогда и предложил королю: делать предсказания наоборот. Предсказывать то, что уже случилось. И никогда не ошибаться!

— Но ведь это называется телевизор! — воскликнула Алиса. — Это последние известия! Новости! Там рассказывают о том, что случилось.
— И не ошибаются? — хитро спросил астролог.
— Время от времени ошибаются.
— А я что говорю! Это происходит оттого, что на телевидении нет настоящих астрологов. Я же предсказываю точно! Если я предсказал, значит, это было! Я, например, твой приезд в наше королевство предсказал через пять минут после того, как ты приехала. Ничего себе точность! А ты как думаешь?
— Какое же это предсказание?
— Глупый ребенок! Я же сказал — это предсказание наоборот! Оно подходит только для Другого королевства. Вот и сейчас я уезжал из города, а от самых ворот приказал стражнику передать королю мое последнее на сегодня предсказание: «Алиса выехала из города через северные ворота».
— А какая же польза королю от ваших предсказаний? — спросила Алиса.
— А такая, что без моего предсказания он никогда бы не догадался, что мы выехали через северные ворота. Думал бы, думал, но не догадался!
— Вы жулик, — сказала Алиса.
— Разумеется, — ответил астролог. — Мы все такие. Но пока не решен главный вопрос — небо твердое или его вообще нет, мы будем пользоваться спросом. А потом нас заменят астрономы. Но от них, как ты понимаешь, пользы мало.
— Совсем не мало! — возразила Алиса. — Астрономы составили карты звездного неба; узнали, сколько от звезды до звезды лететь; узнали, у какой звезды есть планеты, а какая раскалена настолько, что лучше к ней не летать; узнали, когда комета прилетит
и скоро ли метеорит упадет. Астрономы — самые полезные ученые на свете.
— Значит, их уважают?
— Разумеется, их уважают.
— Ну что ж, — подумал вслух астролог Сатурныч, — подойдет время, переучусь на астронома. Тем более что я уже знаю названия всех пяти планет и многих созвездий.
— Планет куда больше чем пять, — сказала Алиса.
Но она не успела объяснить астрологу про планеты, потому что из леса, к которому они подъезжали, донесся страшный вой.
Стражники задрожали, и даже Алисе стало не по себе.
— Что это? — спросила она, хотя догадывалась — что.
— Это смерть твоя! — ответил побледневший астролог. — Это дракон! Это чудовище!
— Послушайте, господин Сатурныч, — сказала Алиса, — давайте сделаем, как в сказках.
— А как делают в сказках?
— Вы меня оставьте здесь, не отдавайте дракону. А когда вернетесь, скажете королю, что отдали меня чудовищу.
— Еще чего не хватало! — закричал астролог. — Ты толкаешь меня на обман! Как тебе не стыдно.
— Ну что ж, — сказала Алиса, — поехали дальше. Я так понимаю, что дракону все равно, кого есть — меня или вас.
— Ничего подобного! — возразил астролог. — Наш дракон, наше драгоценное и многоуважаемое чудовище кушает только маленьких нежных девочек. Ему их мы сюда и возим. А взрослых мужчин оно и не трогает, зачем ему нас трогать? Мы же жесткие и невкусные!
Последние слова астролог прокричал изо всех сил. Видно, ему очень хотелось, чтобы чудовище услышало.
Но ни звука не донеслось из леса.
Они остановились перед проселком, который отходил от главной дороги и вел вверх, к замку.
— Господин астролог, — произнес один из стражников, — а может, девчонка права?
— В каком смысле?
— Может, оставим ее здесь? Пускай дракон сам ее ищет.
— А потом, когда мы приедем, начнут нас пытать, — возразил Сатурныч. — И один из вас признается в том, что мы нашкодили, не выполнили королевского приказа. Вам тогда головы отрубят, и дело с концом, а что со мной сделают — представить трудно.
Стражники, тяжко вздыхая, направили коней по проселку.
Когда-то это была дорога, по ней могли проезжать повозки и даже кареты, со временем она заросла и кое-где приходилось пробираться сквозь кустарник и мелкую лесную поросль.
Птиц и зверей в этом лесу не было, даже насекомые не жужжали.
Стражники обнажили свои мечи, но, понятное дело, никакой меч не устоит против настоящего дракона.
Деревья смыкали над головами всадников кроны, и потому они ехали в полутьме. Солнце уже зашло за облака, и зелень листвы казалась почти синей.
И тут вой дракона послышался куда ближе, чем раньше — всего в десяти шагах. Казалось, будто он наблюдает за стражниками и вот-вот кинется на них.
Перетрусивший астролог громко запел:

Мы едем и везем с собой подарки. 
Подружку для засолки, жарки, варки. 
А если хочешь съесть сырой, 
То косточки в земле зарой.

Стражники переглянулись и подхватили припев:

Коль скушаешь ее сырой — 
Зарой, 
Зарой
В земле сырой.

— Противная песня, — сказала Алиса. — И трусливая притом.
— Согласен, — сказал стражник. — И мне она совсем не нравится. Но мы же не от хорошей жизни поем, мы напоминаем его благородию дракону, что лучше есть девочек, чем стражников. — Тут он натянул поводья и остановил коня. — Не знаю, услышал ли нас дракон.
— А если услышал, — сказал второй стражник, — может, и не сообразил. Ведь дракон — все равно что большая лягушка. Можем ли мы ждать от него соображения?
— Не можем, — сказал первый стражник.
— А если господин астролог сомневается, что мы не проговоримся, то мы готовы дать страшную клятву.
Астрологу тоже не хотелось углубляться в лес. 
— А какую клятву? — спросил он.
Тогда первый стражник поднял руку с мечом и заговорил:

Клянусь, клянусь, клянусь, 
Что не проговорюсь 
Ни в яме, ни под пыткой, 
Ни муравью с улиткой, 
Ни в спальне у красотки, 
Ни после литра водки. 
Клянусь, клянусь, клянусь!

Астролог подумал и сказал:
— А что, неплохая клятва, осмысленная такая, крепкая. Надо будет записать. Чьи слова?
— Слова народные! — ответил первый стражник.
— Вот я и вижу — есть в вашей клятве что-то простое, живительное, от самой земли, даже сеном пахнет.
— Так что, возвращаемся? — спросил первый стражник. — А то, пока вы рассуждаете, дракон уже, может, к нам подкрался.
— А ее нельзя оставлять, — сказал астролог. — Она быстрее нас на дорогу выбежит, тогда-то нам точно головы не сносить.
— А мы ее привяжем, — сказал первый стражник. — Чего нам рисковать?
— Это мысль, — обрадовался астролог. — Чудесная, гуманитарная мысль.
— Какая? — удивился стражник.
— Филологическая, — сказал астролог. — Я некоторые слова забыл — уж очень много я их знаю. Но где-то слышал, что если помощь, то гуманитарная. А мы ведь помогаем девочке?
— Как же вы мне помогаете? — спросила Алиса, которой совершенно не нравилось, что ее собираются привязать.
— Мы тебя привяжем, это не больно, — сказал астролог, слезая с коня. — Ты отдохнешь немного, а то ведь устала верхом ехать. А потом кто-нибудь придет из леса и скушает тебя. Может, дракон, а может быть, тигр. У нас кого только по лесам не водится!
Алиса решила, что не будет их ни о чем просить — они ведь жалости не знают, потому что трусы. Чем человек трусливей, тем он злее к другим. Ему все кажется, что люди вокруг хотят ему зло причинить. Поэтому он спешит сам раньше гадость сделать. От этого подлые хищные животные, такие, как шакалы, всегда бандами нападают. Поодиночке они боятся.
Стражники спешили. Они привязали Алису к толстому дереву той веревкой, которой были замотаны ее руки.
— Как чудесно! — приговаривал астролог, бегая вокруг. Борода его развевалась от ветра, как черное знамя, лиловый нос блестел, будто намазанный маслом. — И нам хорошо, и тебе, Алисочка, хорошо. Главное, никто не обижен. Ты ведь на нас не обижаешься?
— Обижаюсь, — сказала Алиса.
— А вот это лишнее, мне даже грустно слышать такие обвинения. Мы же что сделали? — точно выполнили королевский приказ: отвезти преступницу Алису в зачарованный лес к заброшенному замку и передать ее дракону. Вот мы и отвезли. Вот мы и передали. Он вот-вот придет.
Астролог проверил, хорошо ли затянута веревка.
— Отлично, — сказал он.
Потом влез на коня, стражники тоже влезли на коней, и астролог крикнул:
— Эй, драконище-чудовище! Твоя жертва ожидает тебя у большого дуба. Спеши, пока какой-нибудь волк не воспользовался.
И, не попрощавшись с Алисой, астролог и стражники поскакали по тропинке, и только был слышен удаляющийся стук копыт… Потом и этот звук пропал.
Наступила тишина, зловещая, страшная тишина зачарованного леса.
Хуже нет, чем быть связанной в лесу.
Руки болят и немеют, хочется нос почесать, а не можешь, по щеке паук бежит, а тебе его не смахнуть, на нос комар сел, а ты его согнать не в состоянии. Нет, лучше умереть, чем терпеть такие мучения.
Вдруг Алиса услышала над головой тихий голосок:
— Ой, я нашла! Я нашла!
Алиса подняла голову.
На толстой ветке над ее головой сидела рыжая белочка.
— Здравствуйте, — сказала ей Алиса.
— Привет. Это вы — Алиса? — спросила белка.
— Да, это я. А ты откуда меня знаешь?
— Герасик прибежал в лес и позвал всех лесных жителей на подмогу. «Отыщите, говорит, Алису. Хоть под землей, хоть на дне моря, хоть на горе». Но храбрую Алису мы должны спасти. А я первой тебя нашла.
— Белочка, — попросила Алиса, — а ты не можешь кого-нибудь позвать, чтобы мне руки развязали?
— Ой, никого здесь нет. Никого из зубастых. Но я сейчас побегу, ты потерпи.
— Белочка, подожди, сгони, пожалуйста, паука с моей щеки и комара с носа. Я тебя умоляю!
— Разумеется! — Белочка спрыгнула с ветки на плечо Алисы и первым делом пристукнула лапкой комара, а вторым делом проглотила паука.
— Теперь беги, — попросила Алиса, — поищи кого-нибудь.
— Бегу! — Белка прыгнула на ветку, пробежала по ней, перелетела на соседнее дерево и исчезла.
«Как хорошо, — подумала тогда Алиса. — Вот, казалось бы, совсем безнадежная ситуация — но ведь у тебя есть друзья, ты не одна! И как бы тебе ни было плохо, всегда друзья придут на помощь». И ей стало спокойнее. Вот сейчас белка приведет кого-нибудь из зубастых зверей, и Алису освободят. А там уж — бегом через лес! Только ее и видели!
Но раньше, чем зубастые звери, из леса вдруг вышла невесомая бабушка.
Это не значит, что она была какой-нибудь уж слишком маленькой или у нее были крылышки. Нет, бабушка как бабушка, с голубыми и серебряными локонами, чего обычно у бабушек не бывает. На голове маленькая бриллиантовая коронка, которая у королев и волшебниц называется диадемой, платье, искусно сшитое из зеленых листочков и травинок, на ногах плетеные соломенные туфельки отменного изящества.
— Здравствуй, девочка, — сказала бабушка. — Ты попала в неприятную историю. Я постараюсь тебе помочь, но у меня слабые руки, а стражники сделали такие тугие узлы, ты не представляешь!
— Я представляю! — сказала Алиса. — А вы кто, фея?
— Я лесная фея из рода Мелузинов. Ты можешь меня называть госпожа Мелузина или Ваша Легкость.
— Все-таки попробуйте меня развязать, Ваша Легкость, — попросила Алиса. — А вдруг у вас получится?
— Нет, к сожалению, я стара стала и слаба.
— А разве у вас нет волшебной палочки?
— Ой, и не говори! — вдруг рассердилась фея. — Ты откуда знаешь?
В этот момент послышался треск ветвей, одно из деревьев неподалеку с треском свалилось, и на поляну вышел громадный дракон, он же чудовище. И тут Алиса, хоть и сильно перепугалась, догадалась, почему этого дракона некоторые называют чудовищем. Ведь драконы — это большие сухопутные крокодилы с одной или несколькими головами, они покрыты чешуей. Но этот дракон был покрыт шерстью! Неопрятной, спутанной шерстью, в которой застревали палки, сучья и все прочее. А морда была драконьей-крокодильей.
— Ага, ты уже здесь, бабуся! — зарычало чудовище. — Ты что, новую волшебную палку добыла? Не верю! Нет палочки — вали отсюда!
— Извини, Алиса, — сказала фея Мелузина, — я хотела бы тебе помочь, но бессильна.
И бабушка растворилась в листве.
— Ну что ж, — сказало чудовище, разглядывая Алису. Изо рта у него иногда шел дым. Глаза были маленькие, желтые, злобные. — Ну что ж, попробуем, что из тебя получится.
Одним рывком чудовище выдернуло из земли дерево, к которому была привязана Алиса, оторвало веревку от ствола и потопало в гору, волоча Алису за собой.

Глава девятая
В замке дракона

Лес молчал.
Могучие старые ели поднимались по сторонам тропинки.
Алиса скользила по влажной земле и прошлогодним листьям.
— Вы меня слышите? — крикнула она. — Вы можете топать помедленней? Вы же меня задушите!

Дракон сделал вид, что не слышит.
— Ничего себе мужчина! — захрипела Алиса. — Задушить связанную девочку каждый сможет. А вы вот помогите ей, покажите себя настоящим рыцарем.
— Я тебе не рыцарь, — ответил дракон, не оборачиваясь. — Я злобное чудовище, живущее в непроходимом лесу. Ты лучше скажи, почему мне уже вторую неделю никто еды не присылает? Я же всех коз и зайцев в лесу перерезал. — Чудовище помолчало и продолжало: — Вчера или когда это было? Позавчера! В соседнюю деревню забрался, яичек захотелось. Так куры такой шум подняли, что пришлось уйти. Конечно, я мог бы и крестьян передушить, но десяток передушишь, а потом тебя самого пристукнут. Я их знаю — вредный народ.
Чудовище было не очень огромное, встречаются драконы и покрупнее. Даже здесь, в эпохе легенд, жил Змей-Долгожеватель и его подруга Несси. Каждый из них длиной с поезд. А это чудовище так себе, с крупного медведя. Но морда как у крокодила нильского. Такой вполне может человека пополам перекусить… а ему, видите ли, яичек захотелось!
Драконы и чудовища бывают разные. Алиса на них в своей жизни насмотрелась. С раннего детства, можно сказать, росла среди чудовищ. Папа Алисы — директор космического зоопарка в Москве — Космозо. А там живут животные, которых привозят с других планет. В Космозо их изучают, а кроме того, туда ходят посетители и смотрят на чудеса Галактики. Но в Космозо содержат не только животных с других планет, там есть и наши звери, только самые необыкновенные. Когда-то, когда Алиса была совсем маленькой, еще в школу не ходила, палеонтологи, то есть ученые, которые ищут остатки ископаемых животных, при раскопках нашли яйцо динозавра, которое не окаменело, и из него удалось вывести настоящего динозаврика. Его тоже отдали в Космозо.
Этот динозавр рос и рос, пока не занял весь пруд в Космозо. Стал он длиной с поезд. Алиса с ним подружилась, когда он еще был совсем махоньким, с крокодила. Она даже до сих пор катается на нем верхом по пруду. Привыкли они друг к другу.
Так что вообще-то Алиса драконов не боится. Кто такой дракон? Это динозавр, который забыл вымереть, когда вымерли все остальные динозавры. А в эпохе легенд они еще редко, но встречаются. Есть драконы и на других планетах, Алиса их там тоже видела, когда с папой, капитаном Полосковым и механиком Зеленым летала на космическом корабле «Пегас» на поиски редких животных для Космозо. На Паталипутре она была на центральном рынке Галактики, где продают животных. И чего она только там не видела! К тому же надо вам сказать, что Алиса знакома с настоящим морским змеем, который сохранился в глубокой впадине в Тихом океане. А морской змей — это тоже дракон, только подводный. Если вы думаете, что для Алисы вид местного чудовища был чем-то ужасным и непривычным, то ошибаетесь.
Правда, здешнее чудовище было довольно странным. Оно вело себя не по-драконьи. Дикий дракон, как видит добычу, сразу на нее кидается и пожирает — чего Алиса и боялась. А этот вместо того, чтобы кидаться, тащит ее в замок. И к тому же ругается с феей. Больше всего похоже на то, что он настолько давно живет рядом с людьми, что привык к ним, вмешивается в их дела, а девушек или козочек на съедение ему присылают из города.
Спросить его об этом?
Нет, не стоит. Еще неправильно поймет и вместо того, чтобы тащить в гости, сожрет на месте. Только тебя, Алисочка, и видели!
Алиса заметила, что дракон идет помедленнее. Может быть, в его холодном сердце шевельнулась жалость к жертве?
Но тут дракон сам все объяснил:
— Ты только, пожалуйста, не воображай, что я из-за тебя так медленно шагаю. Я так шагаю оттого, что устал. Я рожден ходить по ровным местам, а не в горы карабкаться. Так что не воображай.
— А я и не воображаю.
Деревья расступились на небольшой площадке перед замком. Поляна поросла густой зеленой травой, из которой поднимались белые одуванчики. Когда Алиса задела один из них, он не осыпался, а уколол ее. Это были не одуванчики, а колючки, похожие на одуванчики, — видно, так уж повелось в Другом королевстве.
Замок был, как и положено, квадратный, с четырьмя башнями по углам и одной, самой высокой, в центре. Алиса знала, что эта башня зовется донжон.
В стене перед ними зияла арка входа с поднятой железной решеткой. Несколько бревен заменяли мост, который когда-то вел через ров. Но ров зарос крапивой, воды в нем давно не было.
Чудовище протащило Алису во двор замка. Там было пусто и скучно. Между камней, которыми был вымощен двор, росли лопухи, колючие одуванчики и сирень, пахнувшая почему-то рыбой.
Не отпуская веревки, на которой чудовище вело Алису, словно собачонку, оно протянуло когтистую лапищу и опустило решетку.
— Все, — сказало чудовище. — Отсюда тебе не выбраться.
— Тогда веревку отпустите, — сказала Алиса. — Чего вам бояться?
— А я вообще никого и ничего не боюсь! — ответило чудовище. — Мне ни волк, ни медведь не страшны. Я как-то крокодила растерзал — он и пискнуть не успел. Меня многие боятся.
С этими словами чудовище кинуло веревку на землю.
— Пожалуйста, — вежливо попросила Алиса, — развяжите мне руки. А то они скоро отвалятся.
— Нет, — сказало чудовище, — так надежнее. А ты пока привыкай, осваивайся, чувствуй себя как дома.
— Тогда лучше ешьте меня сразу, — сказала Алиса. — Какой вам смысл кушать безрукую девочку?
— Ну что ты вечно со своими капризами! — обиделось чудовище. — Я устал, в гору поднимался. У меня один хвост полтонны весит. Почему никто меня не хочет пожалеть?
— А вы кого-нибудь жалеете?
— Но ведь я чудовище, меня таким сделали. Я злобный дракон. Как ты можешь ждать от меня жалости?
— Тогда не ждите жалости от людей.
— А ну кончайте мучить ребенка! — раздался крик.
Алиса подняла голову. На башне донжон сидела ворона Дурында.
— Стоит мне отлететь на минутку, и уже все вверх ногами в нашем королевстве, — проскрипела птица.
— Ах, это ты! — недовольно произнесло чудовище. — Тебя еще не хватало.
— Дракоша, опомнись! — закричала Дурында. — Это твой последний шанс исправиться! У тебя репутация самого злобного и хищного существа во всей эпохе легенд. Ты этого хочешь?
— Я этого не хочу. Я хочу кушать. А говорят, что эту девчонку мне есть нельзя.
— Почему нельзя? Очень даже можно, — ответила Дурында. — Я сама бы ее съела, если бы клюв был пошире. Но сначала испытаем другие способы. Ясно?
— А что же я есть буду? — спросило чудовище. — Я тут на днях в деревню пошел, хотел яичками разжиться, так мне крестьяне чуть брюхо вилами не проткнули.
— А у тебя в подвале мешок муки есть, — сказала Дурында. — Я знаю. И масла горшок.
— Ну и что? — спросило чудовище.
— А то, что блинов можно напечь на целый полк драконов.
— Охота была блинами питаться! — обиделся дракон. — Я же хищник смелого полета. Могла бы чего-нибудь принести.
— Да принесла, принесла, ты только на девочку сразу не кидайся!
Дурында толкнула лапой с башни что-то круглое, как большая красная баранка.
Эта баранка шмякнулась на камни у ног дракона.
Тот втянул воздух громадными вывороченными ноздрями и сказал:
— Вот это другое дело.
Алиса поняла, что Дурында притащила круг колбасы.
Чудовище высунуло красный язык и слизнуло колбасу, захлопнуло пасть и замерло, зажмурившись. Потом сглотнуло, открыло глаза и сказало:
— Славно.
Подняло морду кверху и спросило:
— А где вторая колбаса?
— На закуску блины.
— Не хочу.
— Ящерица ты неблагодарная! — крикнула Дурында. — Я жалею, что тебе колбасу тащила. Чуть не надорвалась.
— А кто мне блины спечет? — спросил дракон.
— Твоя пленница, Алисочка, — сказала Дурында. — Она и на тебя и на себя спечет. Она девочка хорошая, хозяйственная.
— А я думал…
— Ничего ты, дорогой, не думал. Не для того у тебя головка. Веди Алису на кухню, пускай трудится.
— Он мне до сих пор руки не развязал, — пожаловалась Алиса вороне. — Я скоро от боли умру.
— Ну и мерзавец! — возмутилась птица. — Ты как же обращаешься с нашей гостьей из двадцать первого века, с заграничной принцессой? Ты забыл, на каких условиях ты ее получил?
— Ладно уж, — сказал дракон.
Он принялся распутывать узлы, когти скользили, ничего не получалось, чудовище дергало, злилось и еще туже затягивало их. Дурында летала вокруг и кричала, чтобы дракон был поосторожнее, а то она ему глаза выклюет. Наконец дракону удалось разорвать веревку, и Алиса не сразу смогла поднять руки. Она их сначала терла одну о другую, потом, когда пальцы ожили, принялась растирать кисти, особенно пострадавшие от веревок.
Чудовище и Дурында о чем-то негромко разговаривали, но Алиса этому не удивилась — в эпоху легенд сказочные существа любили поговорить, она и не прислушивалась.
Вдруг чудовище прервало разговор с вороной и спросило:
— Ну как, Алиса, ты пришла в себя?
— Погодите еще.
— Некогда годить, — сказал дракон. — Пошли на кухню, будешь свой хлеб отрабатывать.
— А мне ничего не нужно отрабатывать. Я хочу только одного — чтобы меня отпустили. Мне домой пора, мама с папой волнуются.
— Вот видишь, — сказала Дурында, — папа с мамой волнуются, а ты, бессовестная, за мальчишкой в нашу эпоху помчалась. Не нужна такая дочка твоим папе и маме. И правильно сделает дракон, если тебя сожрет, как всех других сожрал. И есть у тебя только один выход…
— Какой? — спросила Алиса.
— А вот поджаришь блины, накормишь несчастное животное, сама перекусишь, тогда и будете выяснять отношения.
Ну что ты будешь делать? Вся надежда на то, что белочка расскажет Герасику, куда задевалась Алиса; что фея не забудет; что друзья не оставят в беде. Так что надо тянуть время, и, если дракон будет сыт, зачем ему питаться Алисой?
Видно, дракон угадал ее мысли, потому что вдруг сказал:
— И чего девочку на блины тратить? Давай скушаем ее.

— Без шуток! — прикрикнула на дракона птица Дурында. — А ну, пошли на кухню!
Вслед за драконом Алиса спустилась по каменной лестнице на кухню, которая занимала подвал в одной из башен. Там находилась большая плита, возле которой грудой были свалены поленья, в углу стояли мешки с мукой да горшки с маслом. На плите было много котлов, кастрюль и две сковородки.
Чудовище, которое еле пролезло в дверь, уселось на пол, принялось обмахиваться чешуйчатым на конце хвостом.
— Воздух здесь, — сказало чудовище, — тоскливый.
Дурында не стала залетать на кухню и исчезла.
— А где колодец? — спросила Алиса. — Мне вода нужна.
— Колодец снаружи, — сказало чудовище.
— Возьмите ведро и принесите воды, — велела Алиса.
— Еще чего не хватало! Мне еще никто не приказывал! — возмутился дракон. — Да я тебя сейчас растерзаю!
— И останетесь без блинов.
— Эти блины подлая Дурында придумала, а я и девичьими котлетками обойдусь.
Тут чудовище громко расхохоталось и от смеха стало чесать когтями свое меховое пузо.
— Я сама принесу воды, — сказала Алиса.
— Ладно уж, трудись, — сказало чудовище. — Я пошел. Какое ведро взять?
— Вот это вроде чистое. Но вы его еще помойте.
— Нет, — ответило чудовище. — Принести — куда ни шло, а вот чтобы мыть, не драконье это дело.
— Вы мне уже надоели, — сказала Алиса. — Я вам в поварихи не нанималась.
— Ты мне на ужин нанималась, — весело ответило чудовище и отправилось наружу с пустым ведром.
Дракона долго не было, Алиса заинтересовалась: что он там делает? Оказалось, стоит возле круглого каменного колодца и моет ведро своей когтистой лапой. Зрелище было, скажу вам, просто уморительное. Чтобы дракон мыл ведро!
Алиса тихонько спустилась обратно на кухню и стала ждать дракона.
Он появился минут через пять с полным ведром.
— А вымыли вы ведро? — вежливо спросила Алиса.
— Еще чего не хватало! — откликнулся дракон.
— Тогда я примусь за дело… кстати, у вас нет зажигалки?
— Чего-чего?
— Зажигалки или спичек. Чем мы будем огонь зажигать?
— Нуда, конечно, надо зажигать, — согласился дракон. Он был растерян. — Ума не приложу, — сказал он. — Но очень блинов хочется.
— Простите, — сказала Алиса. — Но вы ведь настоящий дракон?
— Еще какой настоящий!
— Тогда вы можете дыхнуть огнем в печку?
— Кстати, а почему бы и нет? — воскликнул дракон.
Он так обрадовался, что начал махать хвостом, и Алисе пришлось попросить его держать себя в руках, так можно всю кухню разгромить.
Алиса сложила полешки в печке и отошла в сторону.
— Эх, была не была! — закричал вдруг дракон и дыхнул огнем в печку.
Видно, температура пламени была такой высокой, что дрова сразу вспыхнули.
— Здорово, правда? — спросил дракон совсем по-мальчишески. Видно, он был не безнадежен.
Алиса как-то сразу успокоилась. Раз мы занялись блинами, наверное, не будем пока пожирать девочек.

Алиса развела муку водой, намазала сковородку маслом и стала печь блины. Блины скворчали, румянились, в плите пылало пламя, пахло так вкусно, что дракон, хоть и был по специальности людоедом, стал облизываться и покрикивать на Алису:
— Ну сколько можно ждать! Ты что, спать здесь собралась?
— Попрошу без хамства и оскорблений, — сказала Алиса. — Тот, кто будет так себя вести, останется вообще без блинов.
Потом Алиса пошуровала по полкам и отыскала нетронутый пакет с чаем. Только вот сладкого ничего не было.
Алиса вскипятила чай, блины легли целой горой, и гора, наверное, была бы вдвое больше, если бы не этот недисциплинированный дракон, который без стыда и совести воровал блины, пока она их жарила.
Впрочем, Алиса столько нажарила блинов, что даже дракон наелся до отвала.
Спасибо он ей, конечно, не сказал — ни одно чудовище никогда вас не поблагодарит, учтите. Но похвалил Дурынду.
— Неглупая птица, а ты как думаешь? — спросил он.
— Странная птица, — ответила Алиса. — Не пойму я, чего она хочет, кому она служит.
— Хочет богатства, — сказал дракон, — а служит тому, кто больше заплатит.
— А кто ей сейчас больше всех платит? — спросила Алиса.
— Королева Другого королевства, неужели не догадалась?
— Ну как мне догадаться!
Дракон достал из поленницы щепку и стал ковырять в зубах.
— Ты вообще-то не производишь впечатления образованной, — сказал он, — но ведь девчонкам и не нужно быть образованными.
— Почему? — удивилась Алиса. — Мне это никогда не мешало.
— Ты что, и читать умеешь?
— На шестнадцати языках, — сказала Алиса.
— И считать умеешь?
— Нет проблем.
— Нравишься ты мне, — сказало чудовище, — хоть у тебя много недостатков, образование в первую очередь. Жаль, что придется тебя растерзать.
— А это так необходимо? — спросила Алиса.
Было тепло, уютно, в плите еще горел огонь, Алису тянуло в сон.
— А ты видишь какой-нибудь другой выход? — спросил дракон. И голос его странно прозвучал, будто он ждал от Алисы какого-нибудь особенного ответа.
— Конечно, вижу: вы отпустите меня домой, а я вам присылаю поздравительную открытку к Новому году.
— Смешно, — сказал дракон. Он протянул свою лапу Алисе и дотронулся до ее руки.
Алиса непроизвольно отпрянула — так ей было неприятно это прикосновение.
— Вот видишь, — сказало чудовище, — никакой дружбы у нас не получится.
— Простите, — сказала Алиса, — но разве обязательно меня хватать руками?
— Или хватать, или кушать, — ответил дракон, и, как показалось Алисе, голос его звучал печально.
— Дикие нравы, — сказала Алиса.
— Какие есть. А ты подумай, подумай. Ведь я в принципе неплохой, мы с тобой блины ели, я даже ведро вымыл. Ну почему бы тебе меня не приласкать?
— Как так приласкать?
— Поцеловать, погладить, сказать: «Ах ты, мой пушистенький, ах ты, мой пышненький!»
— Перестаньте шутить, дракон, — строго сказала Алиса. — Это исключено.
— И почему же исключено?
— А потому что я не могу сделать того, что мне противно.
Эти слова дракону не понравились.
Чудовище поднялось на задние лапы и так стукнуло кулаком по дубовому столу, что он чуть не сломался.
— Проклятье! — зарычало оно. — Проклятье! Почему под оболочкой ящера ты не можешь разглядеть тонкую душу? Почему ты оказалась такой же дурочкой, как и все принцессы, княжны, графинечки и поселяночки, которых мне пришлось сожрать?
— Как так сожрать? Разве вы их не в переносном смысле едите?
Алиса сказала это не потому, что так думала, а потому, что надеялась — вдруг дракон шутит?
Нет, он не шутил.
— Пошли, — сказал дракон и, не оборачиваясь, направился к двери. — Надо тебе что-то показать.
Алиса покорно поднялась и последовала за ним.
Чудовище вышло во двор замка, пересекло его, открыло дверь в донжон и вошло внутрь. Затем оно спустилось по каменным ступенькам в полуподвальное помещение и раскрыло железную дверь.
— Смотри, глупое существо, — сказал дракон.
Алисе не хотелось туда глядеть. Она уже поняла, что ничего хорошего не увидит.
Но чудовище нависало, как низкий потолок темной пещеры.
Пришлось заглянуть внутрь.
Полуподвал освещался только из окошка под самым потолком.
Через все помещение на высоте Алисиного роста тянулась длинная полка. На ней на плечиках висели девичьи платьица.

Там были платья принцесс — до самого пола, сарафаны крестьянок, лохмотья нищенок из серой дерюжки, яркий костюм уличной акробатки, цветастая юбка девочки-цыганки… На каменном полу под выставкой платьев стояли парами, а то и по штучке — туфли, туфельки, башмаки, лапти, валялись чулочки, носочки и всякие мелкие детали туалета, такие, как носовые платки, или заколки для волос, или бантики.
Глухой голос чудовища проникал прямо в сердце Алисы.
— Это все, что от них осталось, — произнесло чудовище. — Это то, что я не стал есть.
— А остальное… а этих девушек вы съели?
— И они сами в этом виноваты. У меня к каждой из них была только одна просьба… ма-а-аленькая просьба. И ни одна не захотела ее выполнить добровольно. Ни одна!
— Что за просьба? — спросила Алиса.
— Скоро узнаешь. И тогда твоя судьба тоже решится.
«Какая же ужасная просьба, — подумала Алиса, — если эти девушки и девочки предпочли смерть!»
— Здесь было четыре принцессы, две маленькие княжны, несколько графинь и баронесс, одна маркиза, но она была почти взрослая, цыганские гадалки, арабские бродяжки, двадцать три крестьянки и три доярки, не считая просто девочек без занятий… И вот она!
Дракон поднял с пола хрустальный башмачок!
— Но как вы могли!
— Я — чудовище, и этим все сказано, — ответил дракон. — Пошли наверх.
Темнело, над замком неслись серые тучи.
Сзади послышалось шумное дыхание дракона.
— Я не хотел этого, — сказал он. — Честное слово. Это мне не радость, а сплошное наказание.
— А для них? — спросила Алиса.
— Им уже все равно, — сказал дракон.
Алиса обернулась к нему.
Да, это было отвратительное чудовище. И оно еще оказалось убийцей!
— Все драконы убивают людей, — сказало чудовище.
— Но ведь не девочек!
— А чем девочки лучше мальчиков? — спросил дракон.
Алиса не нашла слов. О, как она его ненавидела!
Дракон сделал шаг к ней, но Алиса даже не отступила, не убежала. Ей было все равно.
— Можно я тебе скажу правду? — спросил он.
— Мне все равно.
Дракон сел на хвост и стал похож на мохнатого кенгуру с длинной крокодильей мордой.
— Я не всегда был драконом, — сказал он. — Я заколдован.
— Мне и это все равно.
— Меня заколдовала та паршивая старая фея, которую ты видела в лесу у холма.
Алиса не смотрела на чудовище.
— Я могу вернуться в прежнее состояние и снова стать прекрасным принцем, только если какая-нибудь девушка добровольно меня поцелует.

Глава десятая
«Я прошу тебя, Алиса!»

Алиса поглядела на чудовище.
Зеленая крокодилья морда, слюна капает с желтых клыков, из ноздрей тянется черный дымок. А над мордой — бывает же такое! — торчат волчьи уши, из которых растут волосы. Само тело чудовища покрыто грязной, зеленоватого цвета шерстью, такой жесткой, словно она состоит из иголок. Передние лапы небольшие, но с огромными когтями, а задние — могучие, да еще толстый хвост, — вы такое видали?
— Да, — сказала Алиса, — я их понимаю.
— Кого понимаешь? — грозно спросило чудовище.
— Девушек, которых ты сожрал.
— Ну неужели так трудно сделать доброе дело? — взревело чудовище. — Неужели тебе не жалко прекрасного принца, засунутого в эту шкуру. Ты что думаешь, мне самому приятно ходить в таком виде? Да я когда-нибудь эту фею на куски разорву.
— Пока что не разорвал, — заметила Алиса.
— А как ее разорвать? Она же волшебница! Я тяну к ней лапу, а лапа немеет! О горе мне, горе!
— Но что случилось? Почему так произошло? — спросила Алиса.
— Со временем, может быть, узнаешь, — сказало чудовище. — Рано тебе еще знать.
— Не хочешь — не надо.
— А мне говорили, что ты — добрая, — сказало чудовище печально.
У него даже тон изменился, словно вдруг воздух выпустили.
— Кто говорил? — спросила Алиса.
Дракон повернулся и побрел прочь. Его толстый хвост волочился по камням двора, и когти постукивали по ним.
«Нет, не буду его жалеть, — сказала себе Алиса. — Он все равно отвратительный изверг и людоед».
Чудовище ушло в башню, в которой находилась кухня, и захлопнуло за собой дубовую дверь. Башня даже зашаталась, хоть и была сложена из каменных глыб.
Нет, с таким не справишься.
Алиса подошла к решетке. За ней виднелся лес. В вечернем свете ели казались совсем черными.
«Кто же рассказывал чудовищу обо мне? — подумала Алиса. И тут же догадалась: конечно же птица Дурында. — Странная она — с одной стороны, предупредила о несчастном Герасике и как бы помогла его спасти. С другой стороны, носится, кричит как оглашенная, то с министром добрых дел, то с чудовищем крутится — всех знает, всюду поспевает! А зачем она обо мне рассказывала чудовищу?» Алиса попробовала решетку — нет, прутья толстые, их и богатырь не согнет. Может, забраться на стену? А потом что? Прыгать вниз? Костей не соберешь.
Надо идти спать. А то в полной темноте не найдешь себе удобного места.
Как бы отыскать такую спальню, куда чудовище не доберется? А то еще проголодается ночью и решит тебя сожрать! Хорошо бы дожить до утра, а там, может, и помощь придет.
Поднялся ветер. Он задувал между зубцов стен, завивался вьюном, залезал во двор крепости. Он был холодный, словно прилетел с Северного полюса. Впрочем, там оно и было — надвигался Ледниковый период, эпоха легенд подходила к концу. И вместе с ней исчезнут все волшебники и драконы. И начнется нормальная, вовсе не сказочная жизнь.
Алиса заглянула во все башни по очереди, кроме той, где скрылся дракон. В двух башнях ничего не было — просто голый пол и труба потолще фабричной, внутри которой ты стоишь.
А вот в третьей Алиса увидела деревянную лестницу, узенькую, шаткую, которая вела на помост.
Алиса поднялась по ней. Это был второй этаж башни, тут были пробиты узкие бойницы, а на помосте, видно, стояли защитники замка. В других башнях эти помосты сгнили, а здесь остался. На помосте валялась солома, словно здесь уже кто-то спал раньше. Но накрыться было нечем.
Сквозь бойницы в башню вливался синий вечерний свет, но его было так мало, что Алиса устраивалась спать ощупью. Она старалась не шуметь, надеясь, что чудовище не отыщет, где она затаилась, и не явится ее кушать.
Очень хотелось спать — день выдался длинный и утомительный, Алиса сильно устала, да еще не удержалась и за компанию с чудовищем наелась блинов… Она лежала, смотрела, как луна медленно вплывает в бойницу…
И заснула.
Очнулась она от тихого голоса.
— Алиса, — произнес голос, — ты не спишь?
— Сплю. — Алиса с трудом открыла глаза.
Темнота, хоть глаз выколи, только за бойницами яркие звезды.
И не поймешь, кто же забрался к ней в башню.
— Алиса, не спи, — произнес тихий голос. Он был хрипловатым и каким-то надтреснутым. Знакомый голос. — Алиса, ты должна, обязана поцеловать чудовище.
— Этого еще не хватало! — ответила Алиса. Но тоже тихо, ночь была такая беззвучная, что каждое слово разносилось по Вселенной до самых звезд.
— Ты должна, иначе погибнешь, — продолжал голос. — Подумай о своей маме. Каково ей будет, когда расскажут, что ее дочь Алиса погибла в желудке какого-то дракона только потому, что ей не хотелось об него губки испачкать.
— А кто это говорит?
— Доброжелатель, — отозвался голос.
Сейчас бы спичку или хотя бы светлячка! Кто этот доброжелатель?
— Лучше бы вы мне помогли отсюда бежать, — прошептала Алиса. — Я не останусь в долгу. Мои друзья вам будут благодарны.
— Знаю я твоих друзей! — еще громче заговорил доброжелатель, и тут Алиса догадалась: это же Дурында.

И расстроилась. От Дурынды какая польза?
— Дурында, — сказала Алиса, — ну что тебе не спится! И мне мешаешь. Летела бы к себе домой!
— Ах, я не Дурында, — ответила ворона. — Я доброжелатель. Я тайный доброжелатель!
Она захлопала крыльями и полетела к бойнице. На несколько секунд звездное небо пропало — это ворона протискивалась в узкое отверстие, потом в бойнице снова загорелись звезды.
Алиса вздохнула и попыталась снова заснуть.
Но разве тут заснешь? Проклятая ворона весь сон разогнала. Ну что ей нужно? Неужели ей чудовище что-то обещало за помощь?
Алиса лежала, глядя на полоску звезд, и думала:
«А ведь чудовище тоже несчастное существо. Даже если оно очень плохое. Но ведь до того, как принц стал драконом, он же не ел девушек? Наверное, скакал на коне, ездил на охоту, сражался на мечах, как и положено принцу. А теперь мучается… Нет, — возразила она сама себе. — Даже если тебе очень плохо, это не основание, чтобы есть невинных девочек. Найдется на него свой Тесей!» Это Алиса вспомнила древнюю греческую легенду. В ней рассказывается о том, как на острове Крит у царицы родился ребенок с бычьей головой. Ну, родителям, конечно, стыдно с таким по улице гулять, и они построили для него лабиринт. То есть дом с такими запутанными коридорами, что там в два счета можно заблудиться. И потом уже не выберешься. Отвела мама своего сынка, которого назвали Минотавром, в этот лабиринт и оставила там, в темноте и тесноте. Минотавр кричал ей вслед: «Мамочка, не оставляй меня здесь!» А мама отвечала: «Так надо, сынок, папа велел!» И сама тоже плакала. Но как ты будешь кормить Минотавра, если никто из слуг не хочет носить туда пищу! И тогда царь придумал — он стал брать дань с подвластных ему стран молодыми девушками. Каждая страна собирала ему целый класс девочек, и их везли на Крит. Чем хороши живые девочки? Они же не портятся, как другие продукты! И вот раз в месяц, а может, раз в неделю в лабиринт запускали по девице. Девицы бродили по кривым коридорам и в результате забредали в центр, где в своих темных покоях обитал бык. Он стал гигантским и сильным чудовищем. Правда, он привык иметь дело только с маленькими девушками, и никто не мог проверить, насколько он силен на самом деле.
Однажды греческий герой Тесей решил покончить с этим безобразием. Хватит пожирать невинные создания. Тоже мне, любитель нашелся! Тесей сел на корабль, который вез на Крит несчастных девушек, приехал на остров и, пока готовили первую девушку, чтобы отдать ее Минотавру, подружился с Ариадной, сестренкой Минотавра, правда, с человеческой головой. И рассказал ей, что хочет навести порядок на острове. Ариадна была девушкой разумной. Она сказала герою: «Может, ты моего братишку и одолеешь. Но, к сожалению, лабиринт устроен так, что выбраться из него нельзя. И сделано это для того, чтобы сам Минотавр не вырвался наружу и не начал все крушить. Возьми-ка ты клубок, прикрепи кончик нитки у входа и, пока будешь искать моего брата в лабиринте, разматывай нитку». «А когда я пойду обратно, я буду наматывать ее на клубок!» — догадался Тесей. После этого он вежливо попросил разрешения у родителей Минотавра заглянуть в лабиринт. «Иди, — сказал царь, — шансов у тебя нет, но попытайся. Хоть он нам и сын, в чем есть большие сомнения, нам тоже стыдно перед культурными соседями, что мы своего сына девушками кормим».
Тесей забрался в лабиринт, отыскал там Минотавра, и тот, хоть и был чудовищем с бычьей головой, ничем не был вооружен, а Тесей заявился к нему в полном вооружении, а латах, в панцире, в шлеме с перьями и с острым мечом. Так что Минотавр рычал, рычал, а поделать ничего не мог. Тут его и зарезали.
Потом Тесей по ниточке, которую дала Ариадна, вернулся наружу и сказал, что с Минотавром покончено. Девушки прыгали от радости, у соседей начались праздники, а родители Минотавра все-таки расстроились. Хоть и урод — но сын!
Некоторые злопыхатели говорят, что Тесей никакого Минотавра не убивал. А история эта произошла так: вошел Тесей в лабиринт, закрыл за собой дверь, лег на пол и заснул. Через три часа проснулся и кричит: «Открывайте дверь, я Минотавра зарезал!» Дверь открыли, и Тесей вышел наружу. И сказал: «Если у вас есть какие-нибудь сомнения, то прошу, зайдите внутрь, проверьте, живой он или мертвый».
И что удивительно — не нашлось никого, кто захотел бы проверить слова Тесея. А Минотавр умер от голода, ведь ему больше девушек не присылали.
Алиса подумала: как история с Минотавром похожа на ее историю! Может, это чудовище и есть Минотавр, может быть, легенда о Минотавре и родилась из-за этого чудовища?
А потом она подумала вот о чем: когда она была маленькой, бабушка рассказывала ей сказку «Аленький цветочек». В той сказке говорилось о девочке, которая попала в замок к чудовищу. А чудовище было заколдованным принцем. Эта девушка постепенно привыкла к чудовищу, и оно уже не казалось ей таким отвратительным, как вначале. Она его поцеловала… поцеловала или замуж вышла? Не важно! Поцеловала, и тогда чудовище превратилось в прекрасного принца, и они стали жить-поживать и добра наживать…
Что ж, эта сказка тоже похожа на правду, только кое в чем она отличается. То чудовище, из сказки «Аленький цветочек», других девушек не убивало. А наше-то — настоящий людоед!
Незаметно Алиса уснула.
Но снова проснулась от того, что ее кто-то звал.
— Алиса, — произнес тихий голос, — Алиса, проснись и послушай меня!
Нет, это уже не Дурында! Голос был немного знаком, но спросонья угадать его оказалось невозможно.
— Ну, кто там еще? — недовольно спросила Алиса.
— Твой друг, — ответил голос.
— Что вам нужно?
— Мне нужно, чтобы ты поцеловала чудовище.
— Еще чего не хватало!
— Алиса, послушай, это недолго. Чмокнула губами — и готово! Я прошу тебя об этом от имени безутешных родителей принца! Сделай такой пустячок, и всем будет приятно. К сожалению, я не могу предложить тебе ничего за поцелуй, потому что по условию колдовства девушка должна поцеловать чудовище совершенно бескорыстно, с открытыми глазами.
— Даже не зажмуриваясь? — удивилась Алиса.
— Ни в коем случае нельзя зажмуриваться!
— Скажите, а ваше чудовище, случайно, не Минотавр?
— Еще чего не хватало! Наш принц всем хорош — это просто красавец, а не мальчик!
— Может быть, я и пошла бы вам навстречу, — сказала Алиса, — потому что понимаю, каково может быть его родителям; но когда он стал похваляться передо мной трофеями, я поняла: никогда!
— Какими трофеями? — послышался голос.
— Которые он снял с убитых девочек. Платьями, туфлями и трусиками.
— Но это же необходимость! Не в трусиках же их жевать! — произнес голос.
— А вы кто такой? Почему вы так переживаете?
— Я много лет дружу с королевой, — ответил голос. — Ее желания — мои желания. Пожалейте мать!
— Я не буду вас больше слушать, если вы не признаетесь, кто вы такой! — сказала Алиса.
— Я министр добрых дел Другого королевства, — прошептал голос. — Только умоляю — никто не должен знать, что я здесь был.
— А разве вы живой? — удивилась Алиса. — Я была уверена, что вы прыгнули в колодец. Так Охран-паша говорил королю.
— Правильно. Но дело в том, что тот колодец давно высох, а на дно я тюк ваты положил. Как только дела мои при дворе идут плохо или мне грозит какая-нибудь казнь (у нас с этим просто: казнить — все равно, что пальчиком погрозить), я сразу на глазах у всех кидаюсь в колодец. А ночью по веревочной лестнице вылезаю. И некоторое время скрываюсь у королевы или у дамы Марьяны, которая, кстати, приходится мне сестрой.
— Значит, чудовище — это принц Другого королевства?
— Не совсем так, — поправил Алису министр добрых дел, — он сын ее величества королевы Лины Теодоровны от первого брака. Но в любом случае он самый настоящий принц! Теперь ты его поцелуешь?
— Все равно не поцелую!
— Но, Алиса, ты же наша последняя надежда!
— И не мечтайте! Я вообще с убийцами не целуюсь!
— О горе, горе! — воскликнул министр добрых дел. — Что я скажу несчастной матери!
— Уходите и не мешайте мне спать, — сказала Алиса. — Уже скоро утро.
И в самом деле, за бойницей начинался рассвет — потихоньку синело небо, и звезды гасли одна за другой.
— Ой-ой-ой, — сказал министр. — Придется тебя кушать.
— И не мечтайте, господин министр! — послышался другой, женский голос. — Ничего у вас не выйдет, пока я здесь!
— Кто это? Кто это? Неужели это ты, Мелузина?
— Она самая, собственной персоной. Покинь сейчас же замок и не мешай сказке развиваться естественным путем, иначе я тебя тоже заколдую…
— Умоляю! Не надо! Ой, щекотно! Я ухожу!
Алисе было слышно, как по каменным плитам двора стучат шаги убегающего министра. Потом заскрипела решетка — видно, он смог ее открыть.
«Сейчас бы самое время убежать следом за министром, — подумала Алиса. — И тем более что фея зашла… фея…» Но что ты будешь делать… Она снова заснула.
И проснулась окончательно, когда луч солнца, пронзив бойницу, влетел в башню и ударил Алисе в лицо.
Она открыла глаза, потом зажмурилась и вскочила.
От соломы поднялась пыль. Алиса чихнула.
В башне было светло. Пылинки летали в солнечном луче.
И она подумала: «Ну и глупая сказка мне приснилась! С гадкими чудовищами и королевскими предательствами!»

Глава одиннадцатая
Сказочный поцелуй

Алиса потянулась, прогнала остатки сна и поняла: после ночи на соломе надо бежать приводить себя в порядок и мыться.
Она подошла к краю помоста. Возле деревянной лесенки, ведущей вниз, валялась черная шляпа с трехглавым орлом и вырезанный из шелка глаз — видно, министр добрых дел потерял.
Эти вещи сразу испортили Алисе настроение. Они напомнили о вчерашних событиях.
Осторожно, стараясь не шуметь, Алиса спустилась по лестнице.
Потом подошла к выходу. Все тихо.
Она открыла дверь, ступила во двор и увидела…
Нет, лучше бы она не просыпалась!
Вчера в сумерках чудовище казалось не настолько отвратительным, как при солнечном свете.
Алисе захотелось закрыть глаза и никогда не открывать их снова.
Она вся сжалась! Сейчас чудовище кинется на нее и начнет целоваться!
— Доброе утро, — сказало чудовище. — Как ты спала?
Алиса открыла глаза. Чудовище не двигалось с места.
— Я спала ужасно, — сказала Алиса. — Просто ужасно! Меня все время будили ваши адвокаты!
— Кто?
— Адвокаты! Это такие люди, которые защищают преступников в суде, говорят про них всякие хорошие слова, чтобы их не посадили в тюрьму.
— Ах, как интересно! — сказало чудовище. — Я никогда не слышал о такой специальности. У нас в королевстве отлично обходятся без этих самых… адвокадов!
— Не адвокадов, а адвокатов! — поправила дракона Алиса. — И вообще, я вас попрошу, отойдите в сторонку, мне надо в туалет и помыться!
— Может, сначала поцелуешь? — спросило чудовище.
Без злобы спросило и без особой надежды.
— Я должна повторять? — строго спросила Алиса.
Хоть ей и было противно с ним разговаривать, но она уже перестала его бояться.
Чудовище поднялось, поджало громадный толстый хвост и отошло в сторону.
— Идите на кухню, — велела Алиса, — принесите воды, разожгите огонь в плите и поставьте кастрюлю с водой.
— Хорошо, — сказал дракон и послушно ушел на кухню.
Алиса привела себя в порядок, умылась, вычистила черный пажеский костюм, в который все еще была одета.
Когда она пришла на кухню, чудовище сидело у плиты, занимая половину обширной комнаты.
— А что на завтрак? — спросило оно.
— Я там видела мешочек с манной крупой, — сказала Алиса. — Будем есть манную кашу на воде.
— Да ты с ума сошла! Меня этой проклятой манной кашей все детство кормили. Я ее ненавижу! Лучше я останусь на всю жизнь чудовищем, чем съем еще хоть тарелку манной каши.
— Ну ладно, — сказала Алиса, — я сама ее поем.
— А может, блинчиков сделаешь? — спросил дракон подлизучим голосом.
— Ладно, может, блинчиков, — согласилась Алиса. Она не хотела делать ничего хорошего для этого злодея, но нечаянно язык сам сказал то, что Алиса ему говорить не велела.
— Конечно, я мог бы тебя съесть. Девочки лучше всего годятся на завтрак, — сказал дракон, усаживаясь поудобней в ожидании завтрака. — Я обычно весь вечер и всю ночь уговариваю целоваться, а с утра пожираю. Такая у меня система.
— На каждого Минотавра найдется свой Тесей, — сказала Алиса.
Но принц ее не понял. Он взял большую деревянную ложку и возил ею по столу. Дикое зрелище!
— Ну что ж, ешьте меня! — сказала Алиса.
— Нет, — ответило чудовище, — не могу. Ты моя последняя надежда. Я уж понял, что чистой девочки, которая согласится со мной целоваться, никогда не отыскать. А про тебя мне столько говорили — я в самом деле надеялся. Они все твердили: она добрая, она из двадцать первого века, там без суеверий живут, она поцелует… Вот и поцеловала…
Алиса размешала тесто и плеснула на сковородку первую порцию. Масло зашипело.
— И кто вам про двадцать первый век рассказывал? Дурында?
— Она тоже, — вздохнул дракон. — Но и другие. Хотя у меня теперь беда.
— Какая же беда? — спросила Алиса.
— Очень ты мне на нервы действуешь. В положительном смысле. У меня к тебе нежность. Можешь поверить?
— Дракоша, не заманивайте, — сказала Алиса. — Не поможет.
— Я честно говорю, я не притворяюсь!
— Почему вы вдруг ко мне стали так относиться?
— Мне трудно объяснить, Алиса. Но в тебе есть то, что отличает тебя от всех других девочек Земли. Ты очень возвышенная, честная и умная.
— Скажете тоже! Кто и когда девочек любил за ум и честность?
— Если ты имеешь в виду красоту, — сказало чудовище, хватая со сковородки первый блин и кидая в пасть, — то ее у тебя больше чем достаточно. Уж ты поверь! Я столько в своей жизни видал всяких девчонок, ни одна с тобой не сравнится.
— Вы лучше скажите не «видал», а «едал», — поправила Алиса. Она ни капли не поверила словам чудовища. Если тебе надоело ходить таким уродом и хочется вернуться в облик прекрасного принца, конечно же ты готов любой девочке сладкие слова говорить. Тем более если ты принц из Другого королевства, где все не как у людей.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, — рассердилось чудовище, — то и тебя съем.
— Вот вы и показали себя снова таким, какой вы есть на самом деле, — сказала Алиса. — Как вам верить?
Дракон схватил еще один блин со сковородки.
Любому другому такой блин не прожевать — сплошной огонь! Но дракону чем горячей, тем приятней.
— Давай побыстрее жарь! — приказал дракон. — Я чую, что нам с тобою не сговориться. Сейчас сожру все блины, примусь за тебя.
— Пугаете? — спросила Алиса. — Тогда вот этот блин не берите, он мой.
— Почему?
— А потому что я тоже не завтракала.
— Ты что? — Чудовище поднялось над столом. — Решила издеваться? Как ты посмела! — И он бросился на Алису.
И она видела, что дракон в самом деле взбешен. У драконов и королей есть общий недостаток. Если им чего-то не досталось, но очень хочется, они тут же забывают свои хорошие манеры и воспитание.
Алиса знала эту слабость королей и драконов. Поэтому она не стала тратить ни секунды даром, а кинулась вон. Чудовище попыталось перехватить ее, но ничего не вышло. Алиса проскочила у него под лапой, извернулась и вылетела во двор замка.
«Ого-го, — подумала она, — положение у меня так себе».
Она кинулась к той башне, в которой спала, но чудовище огромными прыжками устремилось следом, и Алиса не успела спрятаться.
Она понеслась вокруг башни, но дракон оказался хитрее, он не побежал за ней, как она хотела, а повернулся и встретил ее с другой стороны.
Алиса пригнулась и нырнула ему под локоть.
— Не уйдешь! — рычало чудовище. — Конец тебе пришел.
Дракон решил, что Алиса у него в лапах, но она уже вбежала в башню и быстро-быстро поднялась по деревянной лесенке на второй этаж, где провела ночь.
Она правильно рассудила — чудовищу по лестнице не подняться.
Дракон же, к сожалению, не был в состоянии думать.
Страшно рыча, он стал карабкаться по деревянной лесенке — вот его желтые зубы уже показались над полом второго этажа… но тут лестница не выдержала, и послышался громкий треск.

Точно такой же, как на площадке, когда упал мостик с подпиленных столбов.
Треск смешался со страшным ревом чудовища.
Потом раздался глухой удар.
Бууу-шмяк!
И тишина.
Алиса просчитала до ста. Она не хотела рисковать.
Потом осторожно подошла к краю помоста и посмотрела вниз.
Чудовище лежало на спине, раскинув в стороны короткие передние и могучие задние лапы, и пускало из ноздрей дым.
— Дух вон, — сказала Дурында, которая влезла через бойницу и теперь стояла на краю помоста рядом с Алисой и глядела вниз. — Сам себя довел. Сколько раз я ему говорила — не гоняйся за девчонками.
— Он меня хотел съесть, — сказала Алиса.
— И хорошо, что не съел, это не принесло бы никакой пользы ни тебе, ни ему.
Чудовище пошевелило хвостом и застонало.
— Надеюсь, он ничего не сломал, — сказала Дурында. — Не то придется ветеринара искать. А где ты в этом лесу ветеринара найдешь, да еще со специализацией по драконам?! Ты как думаешь?
— Я думаю — не найдешь.
— И я так думаю.
— Я все сломал, — сказало чудовище. — И сейчас умру.
Тут снаружи послышались быстрые шаги, крики, и в башню ворвались сама Лина Теодоровна, королева Другого королевства, а также ее любимая фрейлина дама Марьяна и министр добрых дел.
— Что случилось? — кричала худая, измученная долгой дорогой королева, ломая руки. — Что с моим сыночком, со славным принцем? Кто его убил?
Королева опустилась на колени перед чудовищем и попыталась поднять его тяжелую крокодилью голову.
— Ах, мама, оставьте, — сказало чудовище. — Вы делаете мне больно!
Королева испуганно отпустила голову сына, и она гулко ударилась о каменный пол.
— Этого еще не хватало, — сказала Дурында. — Так вот одна мамаша кидала своего младенца, кидала и докидалась. Пришлось хоронить!
Королева подняла голову и увидела над собой на краю помоста Алису и Дурынду.
— Ах вот кто пытался убить моего ребенка! — закричала она. — Я пошла на все, чтобы доставить тебя к моему мальчику. А ты что делаешь?
— Ваше величество, ах, ваше величество, — стал говорить министр добрых дел, — пожалуй, будет преждевременно винить эту девочку. Ведь, как мы с вами понимаем, ваш сын лез к ней, чтобы ее поцеловать…
— Нет, — честно признался дракон, — я лез туда, чтобы ее сожрать! Я ее ненавижу.
— Это лишнее, — произнес министр, — надо искать общие позиции. Без Алисы тебе никто уже не поможет. Ты можешь это понять?
— Я ее люблю! Я ей сказал, что люблю! — заревело чудовище. — А она только смеется и издевается над бедным животным.
— Ну, ты не такое уж бедное животное, — сказал министр, а птица Дурында, у которой был острый клюв и острый язычок, добавила:
— С такой рожей в цирке можно выступать. Гигантские деньги заработаешь!
— Убью, — произнес дракон и постарался сесть.
Ему стало больно — видно, сильно ушиб спину. Он перекосился и рухнул на королеву-маму.
Мама сказала «Ах!» и тоже упала, не просто на землю, а в обморок.
Дракон кое-как поднялся, королеву тоже подняли и отряхнули.
Пока мама лежала в обмороке, она, видно, о многом подумала, и у нее уже было совсем другое настроение.
— Девочка, — произнесла королева, нюхая из хрустальной бутылочки какие-то лечебные благовония. — Ты не могла бы спуститься вниз, мне надо с тобой серьезно поговорить.
— Ну как я могу поверить вашему сыну? — спросила Алиса. — Я спущусь, а он меня растерзает.
— Нет, он тебя не растерзает, — сказала королева. — Потому что теперь я беру дело в свои руки.
— И что же? — спросила Алиса.
— У нас нет другого выхода, как договориться с тобой. Может быть, из этого ничего не выйдет, а может быть, мы с тобой найдем общий язык. Но пути назад нет. Ни для меня, ни для тебя.
— Я гарантирую, — сказал министр добрых дел. — Ничего они тебе не сделают.
— Но почему? — спросила Алиса.
— По очень простой причине. Уже совершенно ясно, что без твоей помощи принца не спасти.
— Я даю честное королевское слово, что не причиню тебе вреда, — сказала королева Лина Теодоровна.
— И я даю свое слово, — сказал министр.
— И я тоже, — сказала дама Марьяна, покачав желтой волосяной башней.
— Судя по всему, у них серьезные намерения, — сказала Дурында. — Слезай, моя крошка.
— Но принц не дал слова, — сказала Алиса.
Не могла она до конца поверить этой компании.
Но с другой стороны, Алиса не хотела, чтобы ее считали трусихой.
«Раз, два, три», — сказала она и прыгнула вниз со второго этажа. Она удержалась на ногах, но подошвы отбила крепко.
Королева отшатнулась, а министр добрых дел успел поддержать Алису.
Правда, при этом он здорово стукнул ее третьей рукой, которая болталась без надобности у него на животе.
— Зачем вам третья рука? — спросила Алиса.
— А зачем мне третий глаз? — спросил ее министр.
— Голубушка, — сказала королева, — чтобы не было между нами никаких сомнений, пойдем погуляем с тобой по лужайке. Решетка открыта, бояться тебе нечего. А ты, мне кажется, не такой несознательный ребенок, чтобы убежать от старой несчастной женщины.
Королева, может, и была несчастной, но уж никак не старой.
Так — пожилая, лет сорока.
— Хорошо, — согласилась Алиса, — я постараюсь от вас не убегать.
Ей очень надоел этот замок, эти серые каменные стены и сырые подвалы. В жизни бы этого замка не видала!
В самом деле, решетка была поднята, возле ворот во дворе стояла черная карета, наверное, та самая, на которой Алиса приехала во дворец, с трехглавым орлом на черной дверце. Возница дремал на козлах, а лакеев с запяток не было видно.
Королева с Алисой вышли на бревенчатый мостик и перешли высохший ров. Сияло утреннее солнышко, но птицы не пели и насекомые не жужжали. Лес оставался зачарованным, а замок заброшенным. Где-то здесь поблизости, понимала Алиса, ходит старенькая фея. Толи чудовище ее боится, то ли фея побаивается дракона — ну кто их здесь разберет?
Королева опиралась на плечо Алисы, может, ей было трудно идти и она все еще чувствовала слабость, а может быть, боялась, что Алиса убежит.
Они вышли на полянку перед замком.
— Мне нужно поговорить с тобой серьезно. Ты меня слушаешь, Алиса?
Королева разговаривала голосом бабушки и слова подбирала такие же, как бабушка, когда Алиса в Симферополе в прошлом году разбила старинную чашку, хотя в этом больше была виновата кошка, чем Алиса. Но разговаривали тогда серьезно именно с Алисой.
— Ты еще маленькая девочка, — говорила королева, — и многого не понимаешь. Но я буду с тобой разговаривать, как со взрослой.
«Никакой логики! — подумала Алиса. — Если я маленькая, то и пускай я ничего не понимаю, а если я такая большая, зачем говорить, что я маленькая?» Алиса обернулась. Министр и дама Марьяна стояли в воротах замка и смотрели им вслед.
— Я буду с тобой предельно откровенной, — произнесла королева. — Как я тебе уже говорила, мой сын Рафаэлик произошел от первого брака. Он рос нелегким ребенком — ну, пойми правильно: его маму, то есть меня, за сказочную красоту, следы которой ты можешь заметить и поныне…
Тут королева замолчала, и Алиса догадалась, что она ждет каких-то слов.
— Да, — сказала Алиса. — Вы еще и сейчас красивая.
— Вот именно! — Ответ королеве понравился, и она продолжала рассуждать, гуляя по полянке. Она говорила о том, сколько у нее было женихов и как к ней даже приезжал свататься великий богатырь из империи Чукчей.
А Алиса задумалась: неужели королева такая доверчивая, что гуляет с ней, не приняв никаких мер? А что, если Алиса сейчас бросится в кусты — только ее и видели.
Но тут же откуда-то со стороны и сверху донесся кашель.
Алиса кинула туда взгляд и увидела, что на развилке большой кривой сосны сидит лакей в черном кожаном костюме и целится в Алису из большой боевой рогатки.
«Ну вот, я была права! — подумала Алиса. — Я знала, что нельзя доверять королевам, и оказалась совершенно права».
Королева тоже услышала кашель. Она бросила грозный взгляд на лакея и сказала громко, чтобы заглушить шум:
— Тут шакалы лают. Очень специальный лай у шакалов. Тебе раньше не приходилось слышать?
— Не приходилось, — ответила Алиса, пряча улыбку. Смешно, когда взрослые так неумело врут!
— Мой первый брак был счастливым во всех отношениях, — продолжала королева, — за исключением материального положения. Наше герцогство включало один небольшой замок из трех комнат с башней и пять деревень. Я не могла себе позволить даже завести фрейлин. Моя милая Марьяшка не даст соврать. Она работала у меня на общественных началах.
Алиса непроизвольно обернулась. Дама Марьяна все так же стояла в воротах замка и кричала:
— Не дам, не дам соврать!
— И когда возле меня начал увиваться король, мой нынешний супруг, я сильно задумалась, сможет ли он стать настоящим отцом моему сыну. И я поставила условие: да, я согласна, заколдуй моего герцога, сделай меня соломенной вдовой, увези меня в город, только сделай моего Рафаэля наследником трона. На этих условиях я — твоя.
Алиса углядела и второго лучника, то есть рогаточника. Лакей скрывался за большим пнем и все время чесался — наверное, на него напали муравьи.
— Мы сыграли скромную свадьбу, и началась наша семейная жизнь. Не все в ней было гладко. Мой мальчик рос шалуном, милым таким крошкой, но моему мужу он был не по душе. Да и я его скоро разлюбила.
— Своего сына?
— Не говори глупостей! — оборвала Алису королева. — Я разлюбила этого паршивого жестокого короля, для которого колдуны и астрологи значат больше, чем заботы простого народа и интересы семьи. Ты не представляешь, сколько денег он ухлопывает на гадалок и экстрасенсов! Всех средств, которые он конфискует у приговоренных к смерти, не хватает для этого. Я даже не смогла послать сына в Англию учиться в каком-нибудь солидном Оксфорде.
— Неужели в Англии в эпоху легенд уже был Оксфорд? — спросила Алиса.
— Основные учреждения Англии — например, парламент, Тауэр, Британский музей и Оксфорд — были учреждены еще неандертальцами, — сказала Лина Теодоровна. — Но конечно же не обыкновенными неандертальцами, а настоящими британскими неандертальцами, на заре человеческой эры.
— Извините, — сказала Алиса, — я не знала.
— А тут еще король начал меня ревновать. Ты знаешь, что такое ревновать?
— Это когда муж не хочет, чтобы его жена дружила с другим мужчиной, — сказала Алиса.
— Правильно. Вижу, что и у тебя есть жизненный опыт. Так вот, мой муж начал меня ревновать к кому попало: к конюху, начальнику гвардии, проезжим шутам и фокусникам, даже к простым стражникам. А его ревность к моему бескорыстному другу министру добрых дел была так велика, что он неоднократно угрожал разжаловать его в заместителя министра с лишением кареты и дачи.
Солнце уже припекало, лакеи-рогаточники устали сидеть в засаде, один из них лег спать за пнем, а второй принялся стрелять из рогатки по облакам.
— Да, — сказала королева и украдкой смахнула слезу с длинных ресниц — все-таки она была несчастной женщиной! — Да, — повторила королева. — Я так привыкла никому не верить! Меня столько раз пытались отравить астрологи, а однажды, ты не поверишь, меня опоили снотворным зельем, переодели ведьмой и вытащили на эшафот, чтобы сжечь на костре. Лишь чудом мой друг министр добрых дел сообразил, в чем дело, отыскал настоящую ведьму, которую спрятали в подвале, и притащил ее на эшафот.
— И чем же все закончилось? — спросила Алиса.
— Ее сожгли, туда ей и дорога, — сказала королева. — Но я закругляюсь, а то жарко становится. Моего сыночка под видом подготовки к высочайшему образованию отдали на обучение к фее Мелузине, отвратительной старухе, родственнице астролога по материнской линии. Вы же понимаете, чему она могла научить Рафаэля? За любую шалость моего мальчика жестоко наказывали. И я поняла: король сделает все, чтобы лишить его права на престол! Все, не останавливаясь перед преступлением! Они ждали, они стерегли момент, и, как только мой мальчик нашалил, эта фея его заколдовала! Она превратила его в чудовище, с которым ты имеешь честь быть знакомой. И выяснилось, что Рафаэля можно вернуть в человеческий облик, только если его поцелует добровольно… вот это и ужасно, что добровольно; если бы насильно — мы бы сотню нашли, а тут — добровольно, и обязательно девочка. Мы приняли все меры, чтобы спасти малыша. Не сегодня завтра король может уступить престол астрологу и его семейке. Они скажут: «Ах, звезды велят уступить нам престол!» Этот старый дурак и уступит.
Дурында пролетела над ними и крикнула сверху:
— А ведь не исключено! Вполне реально! Король шагу без гороскопа не делает. Он даже в уборную ходит по гороскопу.
— Вот видишь, — королева с улыбкой показала на небо, — глас народа!
Один из рогаточников проснулся и с перепугу выстрелил в Дурынду. Она еле успела увернуться и принялась кричать сверху на стрелка, клеймить его грозными вороньими проклятиями.
— Но мы столкнулись с неприятным фактом, — сказала королева. Она остановилась, вытащила небольшое зеркальце, посмотрелась в него и спросила Алису: — Как я выгляжу?
— Со следами красоты, — ответила Алиса.
— Ах ты, негодница! — Королева ударила ее зеркальцем по руке, но не очень больно и продолжала: — Мы столкнулись со странным явлением. Представляешь, кого бы мы ни привозили и ни приставляли к мальчику для поцелуев — и учти: для добровольных поцелуев, — они или умирали от разрыва сердца, или кричали, что лучше умрут. Одна за другой, одна за другой! Пришлось обратиться за помощью к птице Дурынде. Гадкое существо, корыстное, сварливое, но, должна сказать, с большим жизненным опытом. Дурында заломила бешеную цену за консультацию…
— А вот об этом не будем! — донеслось с высоты. — Это наше с тобой дело.
— Я же не называю цену! — обиделась королева.
— Вот и не называй! — Дурында опустилась на вершину ели и подслушивала дальше.
— Дурында сказала нам, что есть только один вариант: пригласить тебя.
— Но почему меня? — удивилась Алиса.
— А потому что ты — известная в нашей эпохе девочка, и вообще, во всем мире и во все времена тебя знают. И кроме того, ты ничего не боишься и такая добрая, что для спасения своего друга пойдешь на все, и для спасения просто знакомого тоже не пожалеешь времени и сил. Дурында предложила разделить операцию на две части. Сначала тебя заманить, потом использовать.
— Ох, Дурында! — рассердилась Алиса и погрозила птице кулаком. — Ох, и доберусь я до тебя.
— И кто только до меня не добирался! — ответила Дурында. — И кто только перья из моего хвоста не рвал! А я ведь все для людей стараюсь!
— Сначала мы заманили во дворец мальчика Герасика, — сказала королева, — потому что он твой друг. Дурында сказала ему, что в комнате принца никому не нужные учебники. А ведь известно, что Герасик мечтает научиться всем наукам. Герасик поверил Дурынде, что учебники никому не нужны, и забрался в комнату принца. А там его уже ждали стражники. И получилось, честно говоря, что мы ни при чем и Дурында ни при чем.
— Я даже не подозревала, что бывают такие хитрые подлецы! — сказала Алиса.
— Ты не права, девочка, — сказала печальная королева. — Ты должна понять сердце матери, которое разрывается за судьбу сына. Нет, тебе этого не понять! Ради моего мальчика я готова на все!
— Она такая! — крикнула Дурында. А в воротах замка стояли Марьяна и министр и тоже кивали головами.
— Дурында позвала тебя, и ты прибежала спасать Герасика.
— Как вам только не стыдно! — воскликнула Алиса.
— А чего стыдного? — крикнула Дурында. — У нас все было подготовлено. Мы знали, что с Герасиком ничего плохого не случится, мы вам поможем сбежать. Мы никого не убивали и никому зла не желали.
— Да, она права, — сказала королева. — Все так и получилось. Ты спасала Герасика, но мы умело подсказали королю, где вас искать и как тебя догнать. Герасику дали убежать — мы же не изверги. А тебя дали схватить.
— Разве не гениально? — спросила Дурында.
— Отвратительно, — ответила Алиса.
— Значит, гениально и отвратительно, — сказала Дурында.
— Потом тебя приговорили к встрече с драконом. Король так любит казнить, что уже не разбирается, кого и как, — сказала королева. — И мы стали ждать, когда ты поцелуешь нашего крошку.
И тут Дурында крикнула сверху:
— Где же твоя хваленая доброта?
А от ворот министр и Марьяна кричали:
— Ну, где твоя доброта? Почему не целуешь?
— Я отвечу, — сказала Алиса. — Я согласна поцеловать даже тигра. Чтобы спасти хорошего человека. Но я не хочу целовать убийцу и гадкого подлеца!
— Это не он, не мой мальчик, это натура дракона, — сказала королева. — В глубине души он тоже мучится. Но что ты будешь делать, если ты чудовище, если ты дракон?
Министр быстро подбежал к Алисе и заговорил:
— Разреши, я буду говорить с тобой откровенно, как ученый с ученым. Пойми, если ты не поцелуешь этого недостойного молодого человека, то он будет и дальше убивать девушку за девушкой, раз в неделю. Ты этого хочешь? Ты ждешь, чтобы опустели окрестные деревни? Чтобы девушки боялись выходить на улицы? А ведь выхода нет: пока не отыщется та, которая его поцелует, никакой пощады девушкам нашего королевства ждать не придется! Подумай, Алиса. Ведь Рафаэль себя не контролирует! Ты можешь спасти десятки, нет, сотни молодых жизней. Неужели ты допустишь, чтобы преступления продолжались?
Алиса вспомнила страшную комнату, где на плечиках висели десятки платьев, а под ними стояли парами туфельки и башмачки, в том числе почему-то один хрустальный.
Алиса глубоко вздохнула и молча пошла к замку.
Вокруг царила тишина. Алиса знала, что королева шагает за ней, что рядом бежит министр, что над головой летит Дурында, что дама Марьяна уже побежала в замок, чтобы привести дракона.
Алиса встретила чудовище в воротах замка.
— Согласилась? — спросило чудовище.
Алиса вытащила из-за корсета Марьяны ее кружевной платок, вытерла им страшную морду дракона, который послушно и покорно протянул к ней крокодильи губы, потом наклонилась и, стараясь не зажмуриться, поцеловала заколдованного принца Рафаэля.

Глава двенадцатая
Письмо пирату

В тот момент, когда Алиса поцеловала дракона в холодные скользкие губы, из леса послышался пронзительный голос феи Мелузины:
— Остановись, Алиса! Не делай этого! Ты пожалеешь!
Министр побежал к лесу, размахивая руками, чтобы отогнать старуху, а рогаточники, сторожившие Алису, принялись лупить из рогаток свинцовыми пулями по старухе.
Отбиваясь от пуль, как от пчел, фея исчезла в лесу.
Но Алиса этого не видела.
Она была поражена волшебством.
От ее поцелуя, словно от отравленной стрелы, гигантское чудовище упало на бок и захрипело.
Мать кинулась было к нему, но дама Марьяна успела ее удержать.
И тут с чудовищем началось превращение.
Шкура, чешуя, зубы и когти как бы растворялись в воздухе, и вместо них проявлялась фигура молодого человека.
На камнях лежал совсем юный принц, почти мальчик.
А чудовище окончательно исчезло.
Принц потянулся, словно после долгого сна, и открыл глаза.
— Рафаэль! — закричала королева, бросаясь перед ним на колени и покрывая его поцелуями. — Мальчик мой! Мы тебя спасли! Не зря мы не спали столько ночей, не зря мы вошли в такие расходы. Вставай, мой мальчик, нас ждут великие дела!
Принц сел.
Потом с помощью мамы и фрейлины он поднялся на ноги.
Принц был совсем обнажен, но, видно, мама предусмотрела это, и по ее знаку Марьяна набросила на юношу плащ, а королева отвела его за угол и помогла одеться.
Когда через минуту он вышел, то никто бы никогда не догадался, что пять минут назад он был отвратительным драконом.
Принц посмотрел на Алису.
Она была так уверена, что он кинется к ней и будет благодарить за все, что не выдержала и сама сказала:
— Не стоит благодарности.
Но принц лишь скользнул взглядом по Алисе и обернулся к матери.
— И что же ты теперь скажешь? — спросил он капризным голосом. — Что существовали объективные обстоятельства? Почему я был вынужден полгода таиться в этом отвратительном замке? Вы не могли пораньше все провернуть?

— Ты же знаешь, Рафа, — сказала его мать, — что мы делали все возможное. Даже девочку для поцелуев к тебе привезли из двадцать первого века.
— Не надо было экономить. Мешок золота — и любая крестьянка целовала бы меня с утра до вечера.
— Что-то не видно такой, — сердито сказал министр добрых дел.
— Это отсталые и дикие девки! — крикнул принц. — Так чего мы стоим! Хочу в баню!
— И в самом деле, — удивилась королева, — чего же мы стоим? Все в карету!
Алиса стояла и смотрела на эту сцену. Она так и не могла понять, хорошо ли она поступила или глупо? Надо ли было возвращать принцу прежний облик? Посоветоваться бы с феей Мелузиной, а вот не удалось.
— Алиса, а тебе что, особое приглашение? — спросил министр. — Или ты решила остаться в заколдованном замке?
— Только не это! — воскликнула Алиса.
— Тогда садись в карету.
Алиса взобралась в карету следом за остальными.
— Вы меня довезите, пожалуйста, до перекрестка дорог. Дальше я сама доберусь. Я дороги здешние знаю.
— Сиди, все будет в порядке, — сказал министр добрых дел. — Мы знаем, где тебя высадить.
Алисе этот тон не понравился, но не оставаться же в диком пустом лесу?
Карета покачнулась и покатила по лесной дорожке, подминая кусты и протискиваясь между стволов.

Королевская компания разговаривала, не обращая на Алису никакого внимания. Королева Лина Теодоровна вспомнила, что везла для сына конфеты, те самые, которые он любил и которые ждали его возвращения. Принц принялся их сосать и жаловался, что они совсем высохли. Министр добрых дел, видно, в самом деле близкий друг королевы, сказал:
— Не тратьте времени даром. Нам еще надо многое обсудить.
Он держался за кожаную петлю, прикрепленную к потолку кареты, остальные тоже держались за эти петли, даже принц, который пытался разгрызть конфеты, держался за петлю. А так как карета шаталась, подпрыгивала, дергалась, проваливалась в ямы и стукалась о деревья, то люди болтались на этих петлях, как спелые груши. И разговаривать им было нелегко.
— Значит, ты, мой мальчик, пойдешь со мной на обед, — сказала королева. — И когда ты войдешь в зал, то король очень удивится и воскликнет: «А ты как сюда попал, бездельник?!»
— Почему же бездельник, — обиделся принц. — Я мученик, а не бездельник. Ты попробуй полгода в шкуре проходить, не раздеваясь.
— Крокодилы всю жизнь ходят и не жалуются, — заметил министр. — И не перебивай мамочку.
— Ох, доберусь я до тебя, министр, — сказал принц. — Дай мне только власть получить.
— Рафа! — строго сказала мама. — Не смей так говорить с дядей. Он — самый близкий мне человек. Без него ты бы до сих пор в лесу сидел.
— Я тебе, мамаша, самый близкий человек, — буркнул принц. — А с остальными мы еще разберемся.
— Мальчики, девочки! — воскликнула дама Марьяна. — Хватит ссориться. У нас не так много времени. И если мы сегодня не воспользуемся неожиданностью, нас всех уничтожат.
— Вот это правильно, — сказал министр добрых дел. — Сегодня король удивится и испугается, и мы не должны давать ему опомниться. Значит, мы все входим в главную столовую, и ты, принц, заявляешь, что король низложен и власть переходит к тебе. Ты выхватишь нож и зарежешь его. Не струсишь?
— Нет, — ответил принц. — Я за последнее время сильно изменился в худшую сторону. Мне теперь никого не жалко.
— Мой мальчик прошел трудную жизненную школу, — сказала королева и погладила сына по головке, но тут карета подлетела вверх, принц ударился головой о потолок, королева чуть не вылетела в открывшуюся дверцу, и Алиса подумала: вот самый удобный момент, чтобы от них удрать. Она кинулась было следом за королевой, но министр подхватил королеву, а принц — Алису. Да еще так крепко вцепился ей в плечи нестрижеными ногтями и так дернул за волосы, что Алиса не выдержала и вскрикнула.
— То-то, — сказал принц, повернув ее голову и поглядев прямо в глаза. Взор его был яростным, глаза почти белыми, а лицо мучнистого цвета. И Алиса подумала, что он стал не намного лучше, когда превратился снова в человека.
Тут карета выехала на дорогу, и трясти стало поменьше.
Министр добрых дел сказал:
— У нас нет времени на подготовку заговора, поэтому надо решать проблемы немедленно.
— А какие проблемы? — спросила королева.
— Надо решить, как пронести нож.
— Ах да! — сказала королева. — Ведь теперь всех обыскивают. Охран-пашу вернули из ссылки, и он лично проверяет, не принес ли кто-нибудь острого предмета.
— Так уж и всех! — удивился принц.
— Вчера дворцовый парикмахер шел к королю, и охрана нашла у него ножницы.
— И бритву! — добавила дама Марьяна.
— Ему сразу же отрубили голову, — сказала королева. — Не спрашивая и ничего не слушая. Король сидит небритый, ждет парикмахера, а никто не идет. Он шлет гонцов в парикмахерскую: где этот негодяй?! Казнить всех парикмахеров в столице в назидание преступнику. Казнили всех парикмахеров. И тут выясняется, что парикмахер ни при чем! А ведь казненных не вернешь. Вот и ходит наше величество небритое и злое.
— Как же мы тогда к нему подберемся? — спросил принц.
— А может, ты его задушишь, мой мальчик? — спросила мама. — Подойдешь, скажешь: «Вот и я, папочка! Я вернулся!» И только он начнет тебя обнимать, ты его и задушишь.
— Нет, — сказал принц. — Не успею, вырвется он. Помнишь, его в прошлом году втроем душили заговорщики, а он ускользнул! Он же специально шею жиром натирает, чтобы не задушили.
— Ах да, я совсем забыла, — сказала мама.
— Может, отложим покушение на завтра? — спросила Марьяна.
— Нельзя, — сказала королева. — Сегодня он не ожидает, что Рафа появится во дворце, а завтра уже отправит его в такую ссылку, откуда никогда не вернуться.
— Или с помощью этой проклятой феи Мелузины превратит меня в крысу, — добавил принц. — Ждать нельзя! Промедление смерти подобно!
— Чудесные слова! — откликнулся министр добрых дел. — Разрешите, я их запишу, ваше высочество?
«Ага, — подумала Алиса, — наш министр струсил. Он уже боится, что, если принц придет к власти, он и ему голову отпилит. Здесь все так просто».
— Записывай, — сказал принц. — Я еще много мудрых мыслей знаю.
Министр добрых дел вытащил левой рукой записную книжку, правой — карандашик, третьей рукой придерживал книжечку на коленях. Все равно карету так трясло, что ничего из этого не вышло. Может, потому, что третья рука была матерчатой.
Алиса подумала: «Ведь я, наверное, больше никогда этих людей не увижу. И никогда не узнаю, почему у них лишние руки и глаза».
Она решила потихоньку спросить об этом у министра, пока женщины утешали капризного принца.
— Разве непонятно? — удивился министр. — Ведь чем я знатнее, тем лучше. Правда?
— Не знаю, не задумывалась, — призналась Алиса.
— Но ведь крестьянин хуже маркиза? Маркиз хуже герцога, герцог хуже короля. А почему? В других королевствах не смогли ответить на этот вопрос. А у нас смогли. Если ты маркиз, получай третий глаз — вот ты и лучше крестьянина. А если ты министр, то тебе положена третья рука и четыре глаза. Это так просто!
«Конечно, — подумала Алиса, — это так просто. А почему же…» Она не успела додумать, как услышала, что королева говорит:
— Нет, мне нож нести нельзя. Меня тоже могут обыскать. Ты же знаешь, что астролог меня не выносит, а мой дорогой муж ждет не дождется, когда я откину копыта.
— Простите, что откинете? — спросила благовоспитанная дама Марьяна.
— Копыта мамаша откинет! — воскликнул принц и захохотал. — Копыта у нее козлиные. Откинет до потолка!
— Ах, вы так грубо разговариваете! — пискнула дама Марьяна.
— Значит, нож никому из нас не пронести, — сказала королева.
— Опасно, — сказал министр. — Любого могут обыскать. И тогда нам короля не зарезать.
— Нужен кто-нибудь, кого не заподозрят, — сказала дама Марьяна.
И она взглянула на Алису.
А потом министр взглянул на Алису. И королева взглянула на Алису, а последним принц упер в Алису свои белые глаза и почесал торчащие во все стороны соломенные волосы.
— Вот, — сказала королева. — Вот наша маленькая, добренькая, хорошенькая спасительница. Вот кто возьмет ножичек и отнесет его в королевские покои. Ты сделаешь это для нас, девочка?
— Нет, — сказала Алиса. — Я этого не сделаю.
— Жалко, что я эту гадюку не разорвал раньше! — взвыл принц.
— Погоди, сынок, погоди, — остановила Рафаэля печальная королева. — Мы тут все друзья, и Алисочка — наш дружок. Ты сделаешь, девочка, доброе дело, ты избавишь землю от одного из самых жестоких тиранов, ты сделаешь доброе дело. А мы тебя за это отвезем, куда ты пожелаешь, если хочешь, к мамочке с папочкой.
— Нет, — сказала Алиса.
— Нет так нет, — спокойно сказала королева. — Каждый может отказаться. Кто тебя заставит? Никто, кроме собственной совести. Ты ведь любишь маму и папу?
— Люблю, — ответила Алиса.
— За что же ты их хочешь оставить сиротами? За что же ты хочешь лишить их ребеночка — тебя!
— Я не хочу их лишать, — сказала Алиса.
— Тогда ты должна сделать для меня одолжение и пронести под платьем ножик. Только пронести. Ты же ничего плохого делать не будешь. Как только ты войдешь в королевские покои, отдашь ножик моему сынишке, и он зарежет этого гадкого, жестокого, преступного короля. Мы тебе за это дадим все торты и конфеты, которые ты пожелаешь, мы тебя осыпем золотом и драгоценностями, мы выдадим тебе платья и туфли — все твое! Бери — не хочу!
— Нет, — сказала Алиса.
— Ты пронесешь нож, — сказал министр добрых дел. — Иначе мне придется совершить еще одно доброе дело — оторвать твою головку!
— Я помогу тебе, дяденька, — сказал принц.
— Так что выбирай! Ты чего хочешь — потерять головку и умереть в мучениях или получить корзину шоколадных конфет? — спросила королева.
— Я бы выбрала конфеты, — подсказала дама Марьяна. — Это так очевидно.
— Я выбираю свободу! — сказала Алиса.
— Тогда сначала мы отломаем тебе все пальчики, — сказал министр добрых дел.
И он протянул к ней третью руку.
Алиса отпрянула. И в этот момент карета остановилась, словно налетела на стену.
Алиса сумела потихоньку дотянуться до дверцы, толкнула ее, и та открылась. Она ринулась наружу, но Марьяна вцепилась в нее, и обе вывалились из кареты.
Алиса упала на пыльную дорогу, но почти не ушиблась. Она хотела вырваться из рук Марьяны, но та вцепилась, как клещ.
И тут Алиса услышала женский смех.
Она подняла голову и увидела, что дорога перегорожена большим камнем, на котором написано:

ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН!

А возле камня стоит, опершись о него локотком, такая милая, ласковая, хрупкая бабуся — фея Мелузина.
— И вы думали, что вам удастся все сделать без моего позволения? — спросила она.

Путешественники вылезли из кареты. Они стояли в пыли — королева, министр и принц. А Марьяна с Алисой сидели на дороге.
— Мне это надоело, — продолжала фея Мелузина. — Делается неизвестно что. Я заколдовываю дрянного мальчишку, а безответственные девочки его расколдовывают. Кто тебя, Алиса, просил целовать это чудовище?
— Я думала, что так лучше, — сказала Алиса и поднялась на ноги. Марьяна протянула ей руку, и Алиса помогла подняться фрейлине.
— Хотела как лучше! — возмущенно воскликнула фея. — А получилось хуже, чем всегда! То он губил девочек, а теперь решил отчима зарезать. С твоей помощью. Теперь ты видишь, куда ведут благие намерения?
— Нет, не знаю.
— И хорошо, — сказала фея. — Рано тебе это знать.
— Уберите камень, — сказала королева. — Мы спешим во дворец.
— Знаю, что спешите, — ответила фея. — Да не доберетесь.
— Ты не имеешь права, — сказала королева. — Ты можешь наказать за поступок, но не можешь наказать за желание. Пока мы моего муженька не зарезали, не вмешивайся!
— Но никто не может мне помешать класть камни на дороге, — сказала фея.
— Слуги! Открыть огонь из рогаток! — приказал министр добрых дел. — Цельтесь в глаза!
Фея засмеялась серебристым смехом и произнесла:

Раз-два-три!
Замри — как умри!

И лакеи, которые вытащили уже рогатки и прицелились в фею Мелузину, превратились в статуи, а так как статуи не могут стоять на запятках кареты, они упали в разные стороны, плюхнулись в пыль, но даже не погнулись.
— Будут еще пожелания? — спросила фея.
— Только не превращай меня опять в чудовище! — взмолился принц.
— Не бойся, мой мальчик, — сказала королева. Она схватила Алису сзади за горло и приказала Марьяне: — А ну-ка, дай мне шпильку!
Марьяна выхватила длинную острую шпильку из своей желтой волосяной башни, и королева продолжала:
— Ты отлично знаешь, фея Мелузина, что твои чары не действуют на королей и королев.
Фея кивнула.
— Иначе волшебники давно бы заняли королевские троны, — продолжала королева. — И если ты не уберешь сейчас камень, то я убью Алису.
— Одумайся, Лина, — сказала фея. — Ты забыла, что я дружила с твоей мамой. Я качала тебя на коленях.
— И это были очень острые коленки, — сказала королева. — Запомни, что я — мать. И ради своего сына я готова на все.
— Но он не настоящий принц, — возразила фея. — Он не может стать королем.
— Он выстрадал право быть королем. У него было тяжелое детство. Он полгода по твоей милости просидел в шкуре чудовища.
— Не по милости, а за дело! — воскликнула фея. — Кто мучил кошек и таскал их за хвост? Кто подсыпал яд учителям, чтобы они попадали в больницу и не задавали уроков? Кто ощипал королевского орла, и он до сих пор стесняется вылезти из гнезда? Кто поджег городскую библиотеку из ненависти к книгам? Кто уговорил злых троллей разрушить большую плотину и затопить целую долину, чтобы покататься на лодке под парусом? Кто, наконец, сломал мою волшебную палочку, и я теперь могу делать только левую половину чудес, а правая половина заклинаний для меня невыполнима!
— Из-за какой-то палки так обидеть ребенка! — воскликнула Марьяна.
— Не из-за палки, а из-за волшебной палочки. Именно эта соломинка, как говорят на Востоке, сломала спину верблюду. Как мне теперь делать подарки бедным детям, лечить зверюшек, вызывать дождь на пересохшие поля? Подумайте только, сколько людей страдает из-за того, что злобный принц подкараулил меня, когда я заснула под дубом, и вытащил палочку, а потом сломал ее об коленку!
— Хватит, — сказала королева. — Или ты пропускаешь нас и не вмешиваешься больше в наши королевские дела, или я убью эту Алису.
— Ты этого не сделаешь! — воскликнула волшебница.
— Еще как сделаю. И ты мне не можешь помешать.
Фея подняла руку с обломком волшебной палочки, зажатым в пальцах, но не успела ничего сделать, потому что с неба донесся крик Дурынды:
— Не спеши, бабка Мелузина. Помощь близка!
И тут в самом деле с неба с воем и свистом, оставляя за собой светящийся след, как космический корабль, спустилась выдолбленная из дерева ступа. Ею с помощью метлы управляла страшная старуха — один зуб достает до подбородка, другой тянется снизу и касается кончика длинного крючковатого носа. Глаза у старухи были маленькие, черненькие, как угольки, на голове красный платочек в белый горошек, а лицо в морщинах, как печеное яблоко.
В ступе рядом со старухой стоял мальчик Герасик собственной персоной.

— Ура! — закричал он. — Мы успели! Отпустите Алису, королева Лина Теодоровна!
Ступа приземлилась, и старуха притормозила метлой.
— Разрешите представиться, — сказала она, — Баба-яга, костяная нога, первая злодейка в эпохе легенд.
Герасик перемахнул через край ступы и подбежал к Алисе.
Королева все держала Алису, занеся длинную шпильку, как нож.
— Эй ты, не балуй! — крикнула Баба-яга и взмахнула метлой.
Странным образом метла удлинилась, наверное, вдвое, достала до руки Лины Теодоровны и вышибла из нее шпильку.
От неожиданности королева кинулась искать шпильку, нагнулась, а Алиса отпрыгнула в сторону и обняла Герасика.
— Какой ты молодец! — воскликнула она и поцеловала его в щеку.
Герасик покраснел и сказал:
— Ну что уж там… наше дело простое…
— Вот так! — возмутился вдруг белобрысый принц. — Я, можно сказать, умолял, в ногах валялся, а каких-то крестьянских бродяг она сама целует! Мама, этого нельзя оставить. Накажи их всех!
Королева выпрямилась. Глаза ее злобно сверкали.
— Они у меня за это поплатятся! — закричала она. — Они будут пыль глотать у моих ног!
— Это кто же такая сердитая? — спросила Баба-яга.
— А это, сестренка, местная королева, не очень знатная, но очень гордая, — послышался голос феи.
— Ах! — Баба-яга увидела фею Мелузину, которую до тех пор скрывал большой камень. — Ты-то что тут делаешь?
— Да вот пыталась порядок навести, — сказала фея Мелузина.
— Опять ничего не получилось? — спросила Баба-яга. — Нерешительная ты моя! С этими королями надо попросту. Тем более в Другом королевстве. Здесь они все чокнутые! Вот смотри, я эту королеву могу метелкой перешибить, а она грозится, пузыри пускает. Ну что с ней делать?
— Надо не обращать внимания, — сказала фея Мелузина. — Но у меня это плохо получается. Я все принимаю слишком близко к сердцу. А сама-то зачем сюда прилетела? Ведь ты же существо злобное, от тебя добра не дождешься.
— А вот решила совершить добрый поступок, — сказала Ба-ба-яга, — но пока все карты перед тобой раскрывать не буду, а то ты меня на смех поднимешь. Если выйдет мой план, я тебя позову.
— Сейчас же прекратите! — буйствовала королева, топая ногами и плюясь, и ее сын тоже буйствовал и плевался.
— Нам пора лететь, — сказала Баба-яга. — Ты мне, сестрица, увеличь на полчасика ступу, а то двоих детей на ней везти — может и не потянуть.
Фея подняла обломок волшебной палочки и произнесла какие-то заклинания.
Ничего не получилось.
— А что у тебя с палкой волшебной? — спросила Баба-яга.
— Да вот этот негодяй сломал.
— Ничего, я тебе новую завтра пришлю, у меня где-то завалялась от нашего дедушки.
— Ах, спасибо тебе, двоюродная сестрица! — сказала фея.
— Залезайте в корабль, — приказала Баба-яга.
Алиса и Герасик залезли в ступу. Там было тесно, Баба-яга толкалась костяной ногой.
— До свидания, — сказала Алиса фее Мелузине. Больше ни с кем ей прощаться не хотелось, хотя министр добрых дел снял черную шляпу с черным пером и помахал Алисе.
Королева увидела, что он делает, и накинулась на него с кулаками.
Но это Алиса видела уже с неба — ступа быстро поднялась, но потом летала кое-как, качалась, спускалась к самой земле, Ба-ба-яга помогала ей лететь, размахивая метлой.
— Спасибо тебе, Герасик, — сказала Алиса.
— Что за счеты между друзьями! — ответил Герасик. — Я рад, что успел.
— А как же ты уговорил Бабу-ягу мне на помощь полететь?
— Молчи! — приказала Баба-яга. — А то повыкидываю вас из ступы, молодежь невоспитанная.
Только перед самой дубравой, где таилась кабинка машины времени, Баба-яга передала Алисе конверт. На нем было написано кривыми большими буквами:

«ПИРАТУ СИЛЬВЕРУ В СОБСТВЕННЫЕ РУКИ».

— Это я писал, — сказал Герасик. — И внутри там все тоже я сам.
— Какой молодец!
— Учимся помаленьку, стараемся, — скромно потупился Герасик.
— Только с королями поосторожнее, — сказала Алиса.
— Я прослежу! — крикнула птица Дурында, опустившись на ветку дуба.
Баба-яга протянула Алисе костлявую руку и сказала:
— Чтобы ответ в ближайшее время!
Попрощавшись с Герасиком, Алиса вошла в дупло дуба и на машине времени перенеслась в двадцать первый век.
А там прошло всего пять минут с тех пор, как она умчалась в эпоху легенд. Все стояли и ждали ее.
Алиса сказала:
— Все нормально. Герасик на свободе. Сильверу Джоновичу письмо из эпохи легенд.
Она протянула пирату письмо. Тот повертел его в руках, потом вздохнул и сказал:
— Я, прости, Алиса, провел жизнь в боях и абордажах. Как-то некогда было заниматься пустяками… не умею я читать, вот и все! Прочти мне вслух.
Алиса раскрыла конверт.
В нем лежали два листка.
На первом было написано кривыми буквами:

«Дарагой пират Сильвер Джонович!
Пишет вам адна девушка. Слышала я что у тибя есть фезический нидостаток одна нага диривяная. У миня тоже есть такой нидостаток одна нага костяная. Мы могим создать ниплохую симью. Придлагаю тибе руку и сердце и посылаю свой патрет. 
Твая возлюбленная бабаяга».

Алиса протянула пирату Сильверу второй листок, на котором какой-то бродячий художник из эпохи легенд нарисовал Бабу-ягу. Портрет был не очень похожим, потому что художник старался приукрасить невесту.
— Это она? — спросил Сильвер.
— Она самая, — сказала Алиса.
Сильвер еще пригляделся к своей невесте, вздохнул и упал без чувств на пол.

РАССКАЗЫ

Второгодники

Сосед Алисы Всеволод Михайлович от случая к случаю работал на телестудии, где играл древних дедов или волшебных злодеев. К тому же любил давать консультации и советы. Не все они были ценными, потому что в сознании деда путалось то, что было при нем, и то, о чем он читал в исторических романах. Он жил на свете так долго, что порой ему казалось, что когда-то он даже встречался с Наполеоном. На самом деле Всеволод Михайлович родился примерно в середине двадцатого века, ему еще не было и ста пятидесяти лет.
Алиса любила к нему ходить, потому что дед за свою долгую жизнь так оброс воспоминаниями и сувенирами, как дно корабля ракушками. Часто Всеволод Михайлович рассказывал ей удивительные истории, где правда перемешивалась с вымыслом, отчего истории становились похожи на сон.
У деда было одно качество, не всегда приятное для собеседников. Ему казалось, что сто лет назад все было лучше, чем теперь.
Иногда он вдруг замирал посреди комнаты, держа на весу тяжелый комплект «Огонька» за 1979 год, и задумчиво произносил:
— Мы выходим с Андрюшей из кино. А там киоск. В нем самая вкусная вещь на свете — мороженое эскимо! Хрустит мороз. Мы стоим с Андрюшей и держим по мороженому за деревянные палочки!
— Зачем деревянные палочки? — спросила Алиса.
— От них был главный вкус. Какой вкус!
— Разве сейчас мало мороженого? — удивлялась Алиса.
— Это не мороженое. — Дед был категоричен, — Это развлечение для хлюпиков, которые поднимаются на Эверест на фуникулере. В наши дни мы шли туда пешком…
Всеволод Михайлович замолк. Потом вдруг сказал:
— Завтра у меня день рождения. Сто пятьдесят лет. Круглая дата. А кто об этом вспомнит?
За окном шел первый снег, начинался ноябрь, и Алисе стало грустно. Вот прожил человек столько лет, внуков-правнуков много, да все разъехались. Один на Венере живет, другой улетел в звездную экспедицию. Некому деду подарок принести.
— А вы не пробовали заказать эскимо на фабрике? — спросила Алиса, — Там же могут сделать все что угодно.
— Ты угадала, — сказал Всеволод Михайлович. — В прошлом году я туда поехал. Они покопались в архивах и говорят: эскимо снято с производства шестьдесят лет назад. Рецепт утерян. Можем предложить «Марсианский рассвет», «Шоколадный восторг» и еще сто названий. И кому мешали деревянные палочки?
Алиса пришла домой и задумалась.
Если эскимо нет, надо его достать. День рождения не бывает без подарка.
Алиса достала альбом со старинными монетами, вынула из него металлический рубль с памятником Юрию Долгорукому, выпущенный к Олимпиаде 1980 года, и поехала в Институт времени.
Рабочий день кончился. Роботы уже начали уборку, техники проверяли камеры для путешествий во времени, сотрудники, которые вернулись из командировок в прошлое, сдавали находки. Только в одном зале камеру готовили к работе. Перед ней стоял средних лет человек в длинном полосатом халате и белой чалме, в руке у него был суковатый посох, через плечо висел кожаный мешок.
— Простите, — спросила Алиса, — вы уезжаете в прошлое?
— Да.
— У меня к вам небольшая просьба, — сказала Алиса, протягивая человеку рубль. — Для одного дедушки, у которого завтра день рождения, нужно привезти мороженое эскимо.
— К сожалению, — ответил человек, — я отправляюсь в Среднюю Азию в четырнадцатый век, чтобы поговорить с Ходжой Насреддином. Боюсь, что в те времена мороженое эскимо еще не делали.
Алисе стало неловко, что она задала такой глупый вопрос. Видно же, что человек едет совсем не туда.
Надо было возвращаться домой. Но Алиса — человек упрямый. Она пошла дальше. В небольшой комнате увидела камеру, возле которой никого не было. На ней надпись: «Не включать. Испытания».
Не включать — так не включать. В Институте времени посторонним вообще находиться нельзя, а к камерам подходить строжайше запрещено.
Алиса сказала сама себе: «Я пошла домой». А ноги уже несли ее в камеру. Она включила «пуск». Камера работала нормально. «В конце концов, — подумала девочка, — мне недалеко и ненадолго».
Какой код набрать? Допустим, «1986 год». И она нажала на клавиши.
Через минуту Алиса вышла из камеры, которая была спрятана в подвале старого дома в переулке у Арбата. В подвале было темно, туда редко кто заглядывал. А если бы заглянул, никогда бы не увидел камеру, искусно спрятанную за кирпичной стеной.
Алиса выбралась из подвала и побежала к Арбату. Она уже бывала в прошлом, поэтому не удивилась ни одежде людей, ни шуму.
Шел мокрый снег, дул холодный ветер. На углу Арбата, у аптеки, Алиса увидела добрую на вид бабушку.
— Простите, — спросила она, — где здесь продают мороженое эскимо?
— Не скажу, — ответила бабушка.
— Почему? — удивилась Алиса.
— Ты никогда не донесешь мороженое до дома, съешь его на улице. Тут же у тебя начнется ангина, ты ляжешь в постель и пропустишь занятия в школе. Отстанешь от своих товарищей по классу и останешься на второй год. И никто тебя не пожалеет, потому что ты сама во всем виновата.
Бабушка говорила очень строго, глаза ее за толстыми стеклами очков сверкали.
— Это не для меня, — сказала Алиса, — это для дедушки.
— Ах, ты еще и лжешь! — возмутилась бабушка. — Ни один дедушка не будет есть эскимо. Эскимо — это мороженое для прогульщиков и второгодников!
Алиса побежала прочь.
«Бабушка не представляет, — думала она, — что у нас нет ангины, свинки, коклюша и скарлатины, что я купаюсь в проруби и поднимаюсь на Эльбрус. Но ведь бабушка не поверит… И то, что на второй год у нас не оставляют, она тоже не подозревает».
Если бы Алиса знала в тот момент, как она ошибается!
Буквально через сто метров Алиса увидела нужного человека. Нужному человеку было лет двадцать. Он медленно шагал по улице и жевал мороженое.
— Где вы его купили? — спросила Алиса.
— В такую погоду…— начал было молодой человек, но увидел отчаянные глаза Алисы и быстро ответил:— У метро. Деньги есть?
— Спасибо! — Алиса бросилась в том направлении, какое указал молодой человек.
Киоск был открыт. У стекла выставлены в ряд пачки, но Алиса не знала, какое из них — эскимо. И сколько оно стоит. Поэтому довольно робко протянула рубль в окошечко и сказала:
— Мне одно эскимо, пожалуйста.
Толстая женщина в белом халате поверх пальто открыла крышку холодильника, вынула оттуда совсем маленькую, невзрачную на вид пачку, из которой торчала плоская деревянная палочка, и начала считать сдачу. Она пододвинула мелочь Алисе, но та не уходила.
— Ты что? — спросила продавщица.
— Скажите, а у вас коробка есть? — спросила Алиса.
— Зачем коробка?
— Мне домой надо отнести, дедушке на день рождения. Я боюсь, что оно растает. Я вам все деньги оставлю. Мне не нужно.
— Нет, вы только поглядите! — громко сказала продавщица, как будто выступала перед большим залом, — Ребенок о дедушке заботится, себя без мороженого оставляет, а я должна с нее деньги за пустую коробку брать! Да за кого вы меня принимаете? Держи свои деньги, дай мне сюда свое мороженое!
Продавщица отобрала эскимо у Алисы, вытащила из-под прилавка довольно большую коробку из-под торта и положила в нее кучу дымящихся кусков сухого льда. Потом спрятала в лед целых пять пачек эскимо, закрыла коробку, завязала ее и сказала:
— Бери, вот тебе еще пачка, сама съешь. И не суй мне свои деньги. Пускай мне внук на день рождения мороженого принесет!
И как ни старалась Алиса отдать продавщице деньги, ничего из этого не вышло. Так и вернулась она в будущее, прижимая к груди холодную коробку, а в кулаке сжимая горстку мелочи.
Когда Алиса вышла из временной кабины, она очень удивилась.
В зале было человек пятьдесят. Среди них ее папа, мама, Всеволод Михайлович, врачи, ученые, техники и даже директор Института времени.
— Алиса, ты жива! — закричала мама, схватив ее в объятия.
— Осторожно! Коробку раздавишь.
— Я же говорил, что ничего не случится, — сказал директор института. Но голос его дрожал от волнения.
— Как вы успели сюда прийти? — спросила Алиса. — Меня ведь не было самое большее полчаса.
— Ты, по-моему, не умеешь читать, — сердито произнес директор института, — видишь надпись: «Не включать. Испытания».
— Я виновата, — сказала Алиса, — но мне так хотелось сделать подарок Всеволоду Михайловичу на день рождения.
И она протянула коробку. Дед открыл коробку, из нее повалил белый пар.

— Эс-ки-мо! — изумился дед. — Девочка, дорогая моя девочка…— Больше он ничего не смог выговорить от волнения.
Тут Алиса поглядела в окно и увидела, что деревья одеты в молодую листву.
— Что такое? — удивилась она.
— Сейчас май, — ответила ее мама. — И мы полгода живем в ужасе.
— Это экспериментальная машина для исследования времени. Тебе казалось, что прошло полчаса, а ты отсутствовала полгода, — объяснил директор института.
К сожалению, эта история так просто не кончилась.
На следующий день Алиса пошла в школу.
Светило солнце, пели птицы, летали майские жуки. Зацветала сирень.
В классе ее ждали. Но она ничего не успела рассказать — ее сразу же вызвал директор школы.
Директор ждал Алису в оранжерее. Сам он преподавал генетику и притом был крупным профессором по генному конструированию, так что его растительные питомцы были сами на себя не похожи.
— Алиса, — спросил директор, — знаешь ли ты, что прошло пол года с тех пор, как ты в последний раз пришла в школу?
— Мне очень трудно в это поверить, — ответила Алиса. — Но все об этом говорят.
— А знаешь ли ты, — продолжал директор, как будто не услышав ответа, — сколько всего интересного и важного узнали за это время твои товарищи по классу?
Он сорвал с куста анютиных глазок нечто похожее на огурец и протянул Алисе. Она послушно откусила от этого зеленого, которое оказалось на вкус самой обыкновенной морковкой.
— Да, — ответила Алиса, — знаю, и мне очень жалко, что я так много пропустила.
— Что же будем делать? — поинтересовался директор. — Думаю, тебе придется остаться на второй год в третьем классе. Немного отдохни от своего путешествия, почитай, позанимайся сама, а со следующего сентября пойдешь снова в третий класс.
— Нет, — сразу ответила Алиса.
— Но почему?
— Я не могу остаться без моих ребят, — сказала Алиса. — Они все мои друзья. Я догоню. В конце концов, я уже взрослый человек.
— Взрослые люди, — резонно возразил директор, — не лазят без спроса в сломанные машины времени и не сводят с ума своих родителей. Считай, что вопрос закрыт. Ты свободна, Алиса Селезнева.
Алиса послушно вышла из оранжереи и, понурив голову, побрела в класс.
— Ну что там? — спросил ее друг Пашка Гераскин, — Ругался?
— Хуже, — ответила Алиса, — оставил на второй год.
Все ребята ахнули.
— Ни в коем случае! — сказал Пашка, — Я этого не допущу.
— Как же ты не допустишь? — спросила Машенька Белая, — Если наш директор решил…— И она, грустно вздохнув, добавила: — Но без тебя, Алиса, наш класс станет не тем.
— А я знаю, что сделаю, — сказал Аркаша Сапожков, самый умный ученик в классе.
Он включил свою пишущую машинку и начал диктовать. Все окружили Сапожкова и смотрели на лист бумаги, который медленно вылезал из машинки.
— «Заявление, — говорил Аркаша, — Директору школы. Сейчас я веду большую научную работу, и мне совершенно некогда заниматься текущими учебными делами. Очень прошу оставить меня на второй год. С уважением Аркадий Сапожков, третий класс».
— Это что же получается! — закричал Пашка Гераскин. — Значит, Сапожков будет учиться с Алисой и дальше, а мы к ним в гости будем ходить? Где моя пишущая машинка?
Он тут же включил пишущую машинку и принялся ей диктовать.
Сестры-близнецы Маша и Наташа Белые тоже кинулись к своим пишущим машинкам, а Джавад сказал:
— Нельзя повторяться, это вызовет подозрения. Я скажу все честно.
В этот момент в класс вошла молоденькая учительница Каролина Павловна и, поздоровавшись, принялась с грустью разглядывать Алису.
Аркаша тихо подошел к столу и положил перед учительницей свое заявление.
— Ничего не понимаю, — сказала Каролина Павловна, — какую такую работу ты ведешь, которая тебе мешает учиться?
— А вот мое заявление, — Пашка Гераскин принес листок бумаги.
— «Директору школы, — прочла вслух Каролина Павловна. — Я должен признаться вам, что только сегодня понял, что весь год недостаточно вдумчиво занимался и материала за третий год совершенно не усвоил. Поэтому мне очень хочется еще раз прослушать весь курс третьего класса. Надеюсь, что мне не откажут в моей просьбе. С уважением Павел Гераскин».
— Как? — удивилась Каролина Павловна. — Значит, ты меня обманывал? А я всегда думала, что тебе интересно на моих уроках.
— Интересно, — сказал Пашка, — вот я их еще раз и прослушаю.
Заявления одно за другим ложились на учительский стол.
— Невероятно! Я сойду с ума! — воскликнула Каролина Павловна, собирая со стола листочки. — Такого не было не только в истории нашей школы, но и в истории человечества.
И с этими словами она быстро ушла из класса.
А когда шум в классе немного утих, Алису и Пашку избрали от класса разведчиками, чтобы они подкрались к оранжерее, где уже заседал учительский совет, обсуждая необычные события в третьем классе.
Когда ребята подкрались к оранжерее и спрятались за кустами, совет уже кончался. Говорил директор. Он держал в руке стопку заявлений.
— Мы воспитываем в нашей школе самостоятельных людей и всегда стараемся уважать их мнение, даже если это только первоклассники. Если сегодня по разным причинам весь третий класс хочет остаться на второй год, мы не можем подозревать, что все дети делают это из лени или нежелания трудиться. Таких в наше время почти не осталось. Следовательно, мы должны удовлетворить их просьбу. Но, с другой стороны…— Директор сделал паузу, а Пашка прошептал Алисе на ухо:
— Если он и в самом деле оставит нас всех на второй год, мои родители ужасно удивятся…
— Но, с другой стороны, — повторил директор, — я полагаю, что есть выход. Алиса, ты подслушиваешь?
— Да, — призналась Алиса, выходя из кустов.
— Подслушивать нехорошо, тем более что у нас нет секретов от учеников.
— Извините, — сказала Алиса. — Но мы переживаем.
— Передай своим товарищам, — попросил директор, чуть улыбаясь, — что мы удовлетворили просьбу твоего класса. И весь класс оставлен на второй год. И будет в будущем году снова называться третьим классом. Но если твои товарищи помогут тебе, Алиса, наверстать то, что ты пропустила за полгода, и ты сама поработаешь летом, то первого сентября мы устроим тебе экзамен, и если ты его выдержишь, то всех переведем в четвертый класс. Тебе ясно?
— Ясно, — обрадовалась Алиса. — Спасибо.
— Ну, конечно, если Паша Гераскин чувствует, что он не справился с годовой программой, мы сделаем для него исключение и оставим его…
— Не надо, — выскочил из кустов Пашка. — Я буду заниматься вместе с Алисой.
На том и порешили.
Разумеется, третий класс не остался на второй год. Уже в конце мая Алиса догнала своих ребят. Правда, всем, и ей в первую очередь, пришлось немало потрудиться.

Это ты, Алиса?

Корабль «Пегас» летел в соседнюю Галактику. Он только вышел из суперпрыжка, как Алиса Селезнева увидела на экране корабль, который летел навстречу.
— Папа! — воскликнула Алиса. — Я этот корабль где-то видела.
— Странно, — ответил профессор Селезнев. — Здесь еще не бывал ни один земной корабль.
— Не нравится мне это, — заметил капитан Полосков, — Это хорошо не кончится.
Уже через несколько минут стало ясно, что Алиса была права. Всем им уже приходилось видеть этот корабль: на его борту была надпись «Пегас».
Скоро корабли так сблизились, что включилась видеосвязь. И на экране, перед которым стоял капитан Полосков, появилось лицо другого Полоскова. Первый Полосков так удивился, что сначала себя даже не узнал.
— Вы откуда летите? — спросил он своего двойника.
— С Земли, — ответил тот. — А вы?
И тут капитаны оба замолчали и уставились друг на друга.
— Наверное, это оптический эффект, — сказал профессор Селезнев.
— И мы видим самих себя, — продолжал его двойник с экрана. — Но почему мы тогда говорим не одновременно?
— Папа! — воскликнула Алиса, — А может, у тебя был близнец?
— А ты тогда моя близняшка, — сказала с экрана вторая Алиса.
— Приготовиться к стыковке, — сказал Первый капитан Полосков.
— Подготовиться к стыковке, — отозвался эхом Второй капитан.
Алиса первой подбежала к переходному люку. За ней шел По-лосков, который держал в руке пистолет.
— Зачем ты так? — удивилась Алиса.
— Не исключено, что там оборотни, — ответил капитан, — космические пираты. А у меня на борту ребенок.
В этот момент люк открылся. С той стороны люка стояла вторая Алиса, а за ее спиной второй Полосков с пистолетом.

Тут первый профессор Селезнев отобрал пистолет у первого Полоскова, а второй — у второго. Они подошли друг к другу и поздоровались.
— Папа, — хором воскликнули обе Алисы, — скажи, что это значит?
— Вернее всего, — ответил профессор, — в этом виновато искривление пространства. В этой точке соприкоснулись два параллельных мира. В них все одинаково… или почти все.
Алиса уже все поняла и сказала своей двойняшке:
— Пошли ко мне.
— Нет, — сказала та, — пошли ко мне.
— У них даже характеры одинаковые, — засмеялись Селезневы.
Когда Алиса попала в каюту другой Алисы, она больше всего удивилась тому, что на таком же, как у нее, столике там были разложены такие же подарки для ребят из ее класса. Она подняла голубую раковину и спросила:
— Это ты для кого везешь?
— Разумеется, для Пашки Гераскина, — ответила вторая Алиса.
И девочки рассмеялись.
— Интересно, — спросила потом вторая Алиса, — у нас все точно совпадает или есть разница? Давай проверим.
И они начали исследовать оба корабля, чтобы найти разницу. В это время профессора Селезневы обсуждали проблемы изогнутости пространства, а капитаны Полосковы жаловались друг другу на непослушных Алис.
За час, пока корабли летели вместе, девочки облазили оба корабля.
И тут зазвучал сигнал компьютера. Кораблям пора было расставаться, иначе они затеряются в пространстве и никогда не вернутся домой.
— Прошу всех собраться у переходной камеры, — раздался голос профессора Селезнева.
Через минуту оба экипажа стояли там.
— Я нашла, — воскликнула Алиса, — у нас в камбузе зеленая кастрюля, а у вас синяя!
— И я нашла! — откликнулась вторая Алиса. — У нашего Полоскова усы длиннее.
— Давайте прощаться, — сказал Селезнев, — Осталось две минуты. В будущем мы наладим постоянную связь между нашими мирами. Надеюсь, никто не перепутал корабль?
Все засмеялись и стали прощаться. Было немного грустно — встретились с самими собой, а надо расставаться.
Потом люк закрылся, и Алиса вслед за старшими перешла на капитанский мостик. Они видели на экранах лица новых друзей. Потом связь прервалась, и второй «Пегас» превратился в зеленую звездочку на дисплее.
Алиса ушла к себе в каюту, чтобы записать в дневник события этого невероятного дня.
«С нами случилось удивительное приключение», — написала она и остановилась. Что-то неладно.
И тут она поняла: вся страница до последней фразы была написана черной пастой, а последняя фраза — синей.
«Какой ужас!» — подумала Алиса. Значит, теперь она — не она, и ее папа — чужой. Она не заметила в беготне, что осталась на чужом корабле. «Надо немедленно сказать… Но какое это будет горе для отца! И для капитана Полоскова! И для мамы! Нет, придется хранить тайну всю жизнь».
Тут открылась дверь, и в каюту вошел отец.
— Алиса, — сказал он, — ты не взяла случайно мою синюю ручку? А то я гляжу — у меня ручка с черной пастой. Наверное, твоя.
— Ой, моя! Как ты меня обрадовал. Значит, я — твоя дочь!

Клад Наполеона

Алиса открыла дневник и записала:

«8 октября. Суббота. Сегодня ночью я стала кладоискательницей. Я разбирала бабушкин книжный шкаф и нашла там старинную книгу о Наполеоне. Я так зачиталась, что чуть не забыла лечь спать. Из этой книги я узнала, что, когда Наполеон отступал от Москвы в 1812 году и его догнала зима, он решил отделаться от сокровищ, которые вез из Кремля. Обоз с драгоценностями мешал его войску быстро бежать.
Французы нашли в лесу глубокое Сумлевское озеро и сбросили в него все ящики. Они надеялись, что следующим летом вернутся и завоюют Россию, но, конечно, не вернулись.
С тех пор в озере много раз искали этот клад, но не нашли. Даже неизвестно точно, в том ли озере надо искать. Да и само Сумлевское озеро глубокое, может, драгоценности погрузились в ил.
Я бы не стала кладоискателем, если бы не вспомнила, что в прошлом году была на Сумлевском озере. Мы туда летали с отцом за грибами. Я помню, как сидела на берегу этого озера и представляла, каким оно было в сказочные времена. В нем могла жить русалка, а на берегу сидел старый леший и любовался, глядя, как она плавает.
Я так точно представила себе это озеро, что совсем не удивилась тому, что в нем может таиться клад. И мне захотелось его найти.
И тогда я подумала — ведь клад не нашли раньше, потому что у старых кладоискателей не было космического скафандра. А у меня он есть. Настоящий скафандр с прожектором, лазерным резаком, в котором не только в лесное озеро можно спуститься, но даже в жерло вулкана.
Поэтому для меня найти клад совсем несложно.
Так что завтра с утра я лечу за кладом Наполеона».

Кончив писать, Алиса спрятала дневник в секретный ящик стола, потому что дневник был ее самой секретной вещью. В нем она писала только правду, и о себе и о других. А людям, даже самым умным, не всегда приятно узнать о себе всю правду.
На рассвете Алиса вышла на кухню, прошептала домработнику, что скоро вернется, сделала себе два бутерброда, налила в термос горячего чаю. Потом велела домработнику отнести термос и бутерброды, а также большой пластиковый мешок для сокровищ к флаеру. А сама сняла в шкафу космический скафандр, проверила лазер и прожектор и поспешила на улицу.
Шел мелкий дождик, в лужах плавали желтые листья. Домработник укладывал в открытую дверь флаера термос и пакет с бутербродами. Он ничего не понял и спросил:
— На какую планету собралась?
— За грибами, — ответила Алиса.
Домработник был сплетником и путаником. Если сказать ему о кладе, через час Алису начнут искать в Париже или на острове Святой Елены, где Наполеон, как известно, умер.
— Не срывай мухоморов, — сказал домработник на прощанье. — Они ядовитые.
Алиса поблагодарила его и подняла флаер в воздух.
В городе ранним субботним утром движение в воздухе небольшое, а за Москвой встречаются только грузовые флаеры да яркие пузыри грибников, которые далеко от города не отлетают.
Добралась Алиса до лесного озера часа через два, из-за того, что пришлось покружить над лесами, прежде чем она отыскала то озеро, что ей требовалось.
Под мелким серым дождем озеро казалось совсем не таинственным, и трудно было поверить, что там, в глубине, могут таиться сокровища.
Алиса опустилась у самой воды, позавтракала, не вылезая под дождь, потом не спеша облачилась в скафандр. С каждой минутой ей все меньше верилось, что из ее затеи что-нибудь выйдет.
Хлюпая тяжелыми башмаками по грязи и раздвигая тростник, Алиса вошла в серую воду. Испуганная лягушка отпрыгнула в сторону. Ноги увязали, и каждый шаг давался с трудом. Вода поднялась до колен, потом до пояса, двигаться стало еще труднее. Когда вода дошла до горла, Алиса оглянулась. Флаер ярким пятном стоял на фоне почти голых деревьев. Было пустынно и скучно.
«И что я сюда полезла? — подумала Алиса. — Мало мне было приключений на далеких планетах? Вот завязну в этом глухом озере, и никто меня не найдет. Найдут, — успокоила она себя, — по флаеру найдут». И с этой мыслью она шагнула вперед, дно круто пошло вниз, Алиса потеряла равновесие и села на дно, сразу глубоко уйдя в тину. Ил поднялся тучей, стало совсем темно, и Алиса включила прожектор. Этот прожектор, хоть и маленький, линза как человеческий глаз, выручал Алису на самых диких планетах, посылая свой тонкий луч на десять километров вверх. Но тут он был почти бессилен. Так что передвигаться приходилось ощупью. Неудивительно, что никто не смог в этой каше отыскать клад.
Дно было неровным, начали встречаться большие камни. И каждый раз Алиса надеялась, что это не камень, а ящик. Один из камней она даже разрезала лазерным лучом, вода засветилась голубым, страшноватым светом, и камень развалился, медленно, нехотя… Обе его половинки сразу скрылись в тине. Конечно, подумала Алиса, здесь нужен очень могучий насос, чтобы очистить озеро от тины.
Можно было бы вылезать, но Алиса из чистого упрямства продолжала пробираться по дну. Она уже забралась глубоко.
И вдруг впереди Алиса увидела зеленоватое светящееся пятно.
Она замерла. Что это могло быть?
Пятно, увеличиваясь, медленно двигалось навстречу.
Алиса включила внешний микрофон. Она, разумеется, не испугалась, потому что русалкам в этой грязи не выжить. Вернее всего, кто-то пролетел над озером, увидел на берегу пустой флаер, забеспокоился и отправился искать утопленника.
А может, это другой кладоискатель?
«Алиса! — услышала она. Голос прозвучал близко. Как будто кто-то подошел к самому уху, — Это ты?»
«Так и есть, — догадалась Алиса. — Глупый домработник поднял панику, и ее ищут».
— Кто здесь? — спросила Алиса.
И тут она увидела — кто.
Навстречу ей легко, как по воздуху, двигалась другая девочка, в короткой белой тунике, окруженная зеленоватым сиянием. Она была без скафандра, лицо ее было веселым и очень знакомым.
— Ты кто? Русалка? — спросила Алиса.

— Я пришла. Ты меня пригласила, и я пришла. Я давно хотела с тобой увидеться. Мне о тебе столько рассказывали!
Алиса поняла, что другая девочка окружена силовым полем и потому ей вода не страшна. «Может, инопланетянка? Но откуда она меня знает?»
Словно угадав ее мысли, девочка сказала:
— Я не инопланетянка, хотя живу на Альдебаране. В наше время это не важно. Сегодня я на Земле, завтра я на Марсе, послезавтра я уже на Сириусе.
— Но я тебя не знаю. Откуда ты знаешь меня?
— Потому что я твоя прапраправнучка. И меня тоже зовут Алиса. В твою честь.
Девочка подошла, вернее подплыла совсем близко. Она не касалась ногами дна.
— Но почему ты тут? — Алиса все еще не понимала, что случилось, да и трудно ей было поверить, что ее прапраправнучка встретилась именно на дне Сумлевского озера.
— Я читала твой дневник, — сказала девочка. — Раньше мне его не давали, пока я не подросла, а теперь дали. И я в нем прочитала, что ты сегодня будешь на дне этого озера и приглашаешь меня на свидание. Мне стало так интересно увидеться с тобой, что я тут же собралась и прилетела. Это ведь не очень просто — между нами сотни лет. Но я все о тебе знаю и очень стараюсь тебе подражать.
— Но я ничего не знаю о тебе. Как я могла тебя пригласить сюда?
— Разве это так важно? — спросила вторая девочка. — Может, мы поговорим?
— Тогда давай вылезем из озера, — сказала Алиса. — Тут очень неудобно.
— К сожалению, я не могу этого сделать, — сказала прапраправнучка. — Мне категорически запрещено появляться в прошлом. Поэтому я могу видеться с тобой только здесь, на дне озера.
— Надо же придумать такое неудобное место, — сказала Алиса. — Но все равно мне очень приятно с тобой познакомиться. Знаешь, я раньше вела дневник от случая к случаю и по целому месяцу в него не заглядывала. А теперь, пожалуй, буду писать почаще.
— Конечно, будешь, — согласилась девочка. — Потому что у нас дома лежит пять томов твоих дневников. Это удивительное чтение. Ты жила в странное и даже первобытное время, когда людям, чтобы пролететь Галактику, надо было потратить несколько месяцев, когда еще были болезни, встречались космические пираты — ах, какое это было романтическое время!
— Вот чепуха! — рассмеялась Алиса. — Я всегда думала, что наше время слишком обыкновенное. Самый конец двадцать первого века! То ли дело сто лет назад, когда люди еще только выходили в космос и собирались лететь к Марсу. Тогда людей подстерегали опасности и трудности. Моей бабушке, которая была маленькой в 1990 году, требовался целый час, чтобы долететь до Ленинграда. А мой прадедушка поднялся на Эверест, и о нем писали в газетах. Вот тогда жили настоящие герои!
— Все на свете относительно, — сказала девочка. — У нас, в двадцать четвертом веке, скажу тебе, жить просто неинтересно. Мы даже в школу не ходим.
— А как же?
— Уже сейчас я знаю столько, сколько ты будешь знать, когда кончишь школу. Я могу в мгновение ока перелететь на любую планету. Сейчас мы осваиваем другую Галактику. Так в моей жизни нет никакой романтики.
— Другая Галактика! — воскликнула Алиса. — Хотела бы я там побывать.
— А я хотела бы остаться в твоем романтическом, трудном и опасном двадцать первом веке. Слушай, давай поменяемся. Ты полетишь ко мне, а я побуду здесь.
— Ну что ж, — ответила Алиса, — я не против.
— Нет, — вздохнула девочка из двадцать четвертого века. — Это невозможно: мы не совершаем таких легкомысленных поступков. Это несолидно. Я читаю твои дневники как приключенческий роман. Но знаю, что для меня это только роман. Слушай, у тебя нет ничего поесть? А то я так спешила к тебе, что забыла позавтракать.
— У меня остался бутерброд и чай в термосе. Но это в моем флаере, который стоит на берегу. Хочешь, я поднимусь туда, а ты подождешь?
— Зачем? Если можно взять, то я возьму.
— А как же…— но Алиса не успела договорить, как в руках девочки оказался ее термос и бутерброд. Причем Алиса могла поклясться, что ее прапраправнучка не двинулась с места.
— Мы так много можем, — сказала девочка печально, — что даже неинтересно.
Она отпила из термоса и начала жевать бутерброд.
— Хорошо еще, — посочувствовала ей Алиса, — что тебе надо есть. А то было бы совсем скучно.
— Честно говоря, — ответила девочка, — если нужно, я могу прожить месяц без еды.
Девочка доела бутерброд, и за эту минуту Алиса успела придумать тысячу вопросов, которые надо было задать прапраправнучке. Но та, отправив пустой термос обратно во флаер, сказала:
— Прости, прапрапрабабушка, но я читаю мысли и потому заранее могу тебе сказать, что на некоторые твои вопросы я ответить не могу, а на некоторые могла бы, но ты ничего не поймешь. Не сердись. К тому же мне пора. Через шесть минут и двадцать три секунды я вылетаю в Крабовидную туманность, а мне еще надо собраться и попрощаться с друзьями.
— Жалко, — сказала Алиса. — Но ничего не поделаешь. Беги, а то опоздаешь. Передавай привет Крабовидной туманности.
— Я рада, что встретилась с тобой. Может, еще увидимся.
Девочка начала медленно растворяться.
— Стой! — крикнула Алиса. — Я забыла спросить: клад в этом озере есть?
— Клад не в этом озере…— Голос девочки растворялся, исчезал, утихал. — Клад в…
Но где, Алиса не услышала.
Яркая вспышка света возникла на том месте, где только что была прапраправнучка. И только бурая вода колыхалась вокруг.
«Ну что ж, — подумала Алиса, — может, она и права. Человеку интересно забраться в озеро и искать в нем клад. А ей, прапраправнучке, достаточно взглянуть сверху и понять, что никакого клада и нет».
И, что самое удивительное, хоть Алиса теперь знала, что никакого клада в озере нет, она еще полчаса упрямо шла по дну, пока не перешла все озеро и не вылезла на том берегу. И, конечно, ничего не нашла.
Потом она обошла озеро вокруг, набрала много красивых желтых листьев, у трухлявого пня нашла семейку опят, а когда забралась во флаер и поднялась в небо, то еще несколько минут летела не домой, а рядом со стаей диких гусей, которые улетали к югу.
Дома она отдала грибы домработнику и поставила термос на место.
Все еще спали.
Алиса прошла к себе в комнату, открыла дневник и записала в нем:

«9 октября. Воскресенье. Сегодня я искала клад на дне Сумлевского озера. Клада я не нашла, но встретилась с одной очень интересной девочкой, которую тоже зовут Алиса. И если она когда-нибудь будет читать этот дневник, она догадается, кого я имею в виду. И мы с ней увидимся».

Вокруг света за три часа

Эта история началась очень мирно. Ничто не предвещало драматических событий.
В середине сентября, в четверг, сразу после школы, Алиса и ее друг Пашка Гераскин решили слетать на Волгу, в леса за городом Калязином, где, как говорили, отличные уродились рыжики. Алиса любит собирать грибы, а Пашка готов к любому приключению, лишь бы не сидеть дома.
Они взяли Пашкин флаер и не спеша полетели на северо-запад по тихой проселочной воздушной трассе. Пашке все не терпелось спуститься искать грибы, поэтому он, как увидел хороший лес, начал уверять, что, по его мнению, именно здесь растут самые лучшие рыжики. Но Алиса не сдавалась и упрямо вела машину дальше. Настоящие рыжики водятся далеко не везде.
Наконец, внизу проплыли белые небоскребы Калязина, показалась река, посреди которой стояла колокольня. Когда-то, в первой половине XX века, Волгу возле Углича перегородили плотиной, вода поднялась и затопила часть старого Калязина, в том числе и собор. Так и осталась колокольня посреди реки, подобно высокой острой скале.
Еще через несколько минут флаер опустился на берегу небольшой речки. Было тихо, солнце еще грело, но от реки тянуло холодком. Деревья уже начали облетать, хоть трава еще была зеленая.
Алиса взяла корзину, а Пашка пошел рядом, рассуждая о том, что давно пора изобрести грибоискатель, и даже придумал принцип его работы — по запаху. Для того чтобы доказать, что грибоискатель придумать нетрудно, он срывал поганки и сыроежки, нюхал и что-то диктовал на свой очень тяжелый браслет, в котором объединены телевизор, диктофон и секундомер, не говоря уж о термометре и барометре.
Пашка мешал Алисе своей болтовней, потому что грибы требуют тишины и сосредоточенности, и она велела ему отойти. Тогда он заявил, что скоро начнется футбол и он будет смотреть его, поэтому выйдет сейчас к речке, по ней вернется к флаеру и там дождется Алису. Алиса согласилась.
Пашка побежал направо, забыв о грибах, а Алиса почти тут же увидела в траве небольшую розовую, темнеющую к центру шляпку — рыжик. За ним второй, третий… Но через минуту ее занятие было прервано отчаянным воплем Пашки:
— Алиса-а-а! Сюда!
Он кричал так, словно на него напал медведь. Алиса бросилась в ту сторону.
Метров через двести деревья расступились, показалась поляна, за ней текла речка.
Пашка прыгал по краю поляны, размахивая руками.
— Что с тобой?
— А ты посмотри!
И тут Алиса увидела, что Пашка суетится возле недавно погашенного костра, а дальше на траве валяются консервные банки, пластиковые пакеты, скомканная бумага и другой мусор.
Такого Алиса за свою жизнь еще не видела.
Она знала, конечно, что когда-то встречались люди, которые засоряли леса, жгли деревья, портили реки, и из-за этого потом пришлось потратить громадные средства и усилия, чтобы сейчас привести Землю в порядок. Но эти грустные события давно уже ушли в историю. На всей Земле не нашлось бы человека, который мог не убрать за собой мусор в лесу, разорить муравейник или убить лягушку. Все с грудного возраста понимали, что Земля — это наш дом и наша кормилица. И портить ее хуже, чем обидеть маленького ребенка.
Но вот, оказывается, нашелся такой человек.
— Этого не может быть, — произнесла Алиса.
— Вот я и кричу, — ответил Пашка.
Алиса оглянулась. Может, этот человек просто отошел и по рассеянности забыл за собой убрать? Но тут же она поняла, что пытается себя утешить. Мусор был мокрый, а дождь шел только утром, к тому же на банках и бумажках валялись иглы и бурые листья — они насыпались не только что.
А Пашка, словно угадав мысли Алисы, показал на примятую под деревом траву и углубления от креплений — тут была надувная плащ-палатка, в которой этот негодяй ночевал.
— Ну что, уберем, а потом сообщим лесному патрулю? — спросил Пашка.
— Погоди, — возразила Алиса. — Это ужасное преступление. Если узнает лесной патруль, он будет беспощаден.
— А что будет?
— С ним никто здороваться не станет, — предположила Алиса. — Его жена уйдет, его дети возьмут себе другую фамилию, никто не захочет с ним рядом работать.
— Да, тяжелый случай, — сказал Пашка. — Давай тогда сами быстренько уберем — пускай живет.
— А он и дальше будет гадить? Если человек начал совершать преступления, его трудно остановить, пока он убежден в своей безнаказанности. Я читала об этом. Представляешь, среди нас будет ходить такой тип и еще ухмыляться.
— Ну что же тогда делать?
— Я знаю, — сказала Алиса. — Мы заставим его самого все убрать.
— Правильно! — обрадовался Пашка. — И пусть он знает, что только наше чрезвычайное благородство и доброта его спасли. Ему от возмездия никогда не уйти.
Все было замечательно. Решение принято.
— Постой, — сказала Алиса. — А где он?
— Он? — удивился Пашка. — Он трепещет перед неминуемым наказанием. Он прячет свое жирное тело в утесах.
— Прости, а в каких конкретно утесах?
— Не знаю.
— А как мы его найдем и заставим за собой убрать?
— Не подумал, — сказал Пашка. — Из головы вылетело. А в самом деле, как?
Алиса опустилась на корточки, разглядывая мусор. Вся их затея висела на волоске. Если не найти преступника, то как его наказать? Эту проблему еще никто и никогда не смог решить.
Алиса взяла консервную банку. Надпись на ней была английская. 

«Бифштекс с жареной картошкой. Саморазогревающийся. Чуть недожаренный. Сделано в Дарвине».

— Вот так, — сказала Алиса. — Уже что-то.
— Дарвин, — произнес Пашка. — Это, наверное, в Англии. Я думаю, что это город, в котором родился Чарльз Дарвин.
Он тоже присел рядом и начал разглядывать пластиковый мешок, на котором был изображен красивый город на фоне невысоких гор. Маленькими буквами под картинкой было написано: «Веллингтон».
— Ну, что я говорил! — обрадовался Пашка. — Веллингтон. Это английский маршал, он победил Наполеона. А в этом городе он родился. Надо лететь в Англию и выяснять, кто там любит рыжики.
— Павел, — сказала Алиса, — ты как доктор Паганель, который завел своих друзей в другую часть света, потому что был слишком ученым.
— А что? — насторожился Пашка, который Жюля Верна знал наизусть и сразу понял, что сплоховал. — Разве Дарвин родился в Америке?
— Вернешься в школу, — строго сказала Алиса, — добровольно пойдешь к географу и попросишь, чтобы он тебе поставил незачет за первое полугодие. В прошлом году мы проходили Австралию. Там есть город Дарвин. Веллингтон находится в Новой Зеландии.
— Я и говорю, — ничуть не смутился Пашка. — Но тем не менее Веллингтон победил Наполеона при Ватерлоо. А ты об этом и не подозревала.
И Алисе ничего не оставалось, как улыбнуться и продолжить поиски.
Она теперь знала, что преступник прилетел сюда из Австралии или Новой Зеландии. Вряд ли он специально слетал туда за пакетом и консервными банками. Кстати, остальные банки тоже были австралийскими и новозеландскими. Но все-таки этого было мало, чтобы его найти. Двадцать миллионов австралийцев и пять миллионов новозеландцев ни в чем не виноваты и никогда не были в лесу под Калязином.
Так как больше ничего найти на том месте не удалось, Алиса пошла вниз, к реке. Там она увидела еще следы варварства. Тот человек ловил там рыбу, чистил грибы и не только за собой не прибрал, но и оставил у воды грязную тарелку. И тарелка послужила последней уликой. На ее бортике была оттиснута в обрамлении волн и ветвей английская надпись: 

«Подводная база Морсби. Новозеландский океанографический центр».

С тарелкой в руке Алиса поднялась наверх, где Пашка смотрел футбол на миниатюрном телеэкране своего браслета, и сказала:
— Паш, ты тут пока посиди, а я слетаю в Новую Зеландию.
Алиса показала ему тарелку.
— Ясно, — сказал Пашка. — Я с тобой. Как только кончится футбол, сразу полетим.
— Нет, — ответила Алиса. — Я быстренько — туда и обратно. А ты оставайся здесь, потому что может прилететь лесной патруль, а они ничего не знают. Ты им все объяснишь, скажешь, что я полетела, чтобы притащить этого негодяя сюда.
— Может, все-таки я, а? Вдруг он будет сопротивляться?
— Я там буду не одна.
— Ну, тебе виднее, — сказал Пашка. — Только я в сторонке посижу, чтобы его безобразие не видеть. А то мне захочется убрать, я не выдержу и все тебе испорчу.
Алиса за несколько минут добежала по берегу до флаера. У нее была еще идея, и ее она осуществила, когда пролетала над Калязином. Она вызвала сверху городскую гостиницу и, когда на экранчике появилось лицо дежурной, спросила:
— Простите, у вас не останавливался тут один турист из Новой Зеландии?
— Нет, — ответила дежурная. — Из Новой Зеландии у нас туристов не останавливалось. Сейчас вообще не сезон… За последние два дня прилетели только воднолыжники, а также С. Иванов, Пуркинелли и Смайлс с детьми.
— Смайлс? Очевидно, это тот, кто мне нужен.
— Он врач из Канады и проходит стажировку в нашей больнице.
— Тогда он мне не нужен.
Алиса поблагодарила дежурную и взяла курс на Москву. Она гнала изо всех сил. К счастью, аэропорт Внуково расположен по эту сторону города, так что Алиса через сорок минут уже бежала к стойке, где шла регистрация на вылет в Сидней.

Еще через двадцать минут стратолет взмыл свечой в небо, покинул земную атмосферу и по крутой дуге пошел на юго-восток. Через пятьдесят минут он опустился в Сиднее, и Алиса местным рейсом долетела до Веллингтона, откуда на таксолете добралась до подводной базы Морсби.
Такси опустилось на квадратную платформу, посреди которой возвышалось небольшое строение — сама станция лежала на морском дне, на глубине километра, а платформу с ней связывали скоростные лифты.
Алиса вбежала в строение.
Вид у нее был взъерошенный, осунувшийся, да и одета она была для осеннего леса под Калязином, а совсем не для теплого океанского климата.
Молоденькая девушка в белом купальнике при виде Алисы вскочила из-за стола.
— Что случилось? — спросила она.
— Простите, — сказала Алиса. — Я к вам на минутку. Мне только надо спросить, кто-нибудь из ваших сотрудников в последние дни улетал на север?
— Я даже и не знаю, — ответила девушка. — Хочешь воды, девочка? Или сока? У нас много сотрудников, и все летают туда-сюда.
— А кто-нибудь из них любит рыжики?
Девушка от удивления открыла рот. И если при этом учесть, что разговор шел по-английски, а Алиса не знала, как рыжики по-английски, а сказала просто «рыжие грибы», то удивление дежурной можно понять.
— Что произошло? Ты откуда прилетела?
— Из Москвы. Вернее, из леса.
— А что было в лесу?
— Я не могу сказать, — ответила Алиса. — Это слишком ужасно. Я не имею права бросать подозрение на человека, которого не знаю.
— Но на кого?
— Вы мне можете сказать, кто из ваших подводников прилетел сегодня?
— Пожалуйста.
Девушка протянула Алисе стакан сока, а сама набрала запрос на компьютере. Через несколько секунд желтая карточка лежала перед Алисой.
Она не успела взглянуть на нее, потому что в дверь влетели три человека, обвешанные камерами, осветительными приборами и штативами.
— Где? — закричал с порога первый из них.
— Вы опоздали, — ответила девушка.
— Как опоздали?
— Его уже почти загнали в сеть, но он скрылся в подводной трещине.
— И не успели сфотографировать?
— К счастью, Семен успел это сделать, — ответила девушка.
Алиса так и не поняла, о чем идет речь. Она уже снова глядела на карточку. На ней в столбик было выписано шесть имен. Она очень надеялась отыскать среди них имя Смайлса. Но имени Смайлса там не было. Там были: Сато, Пирсон, Эминеску, Чакравартин, Поло и С. Иванов.
— Иванов! — буквально подскочила Алиса. — Вот ты мне где попался!
Она не стала ничего спрашивать у девушки. Вниз вел только один путь — лифтом.
Алиса вбежала в лифт и нажала кнопку нижнего этажа.
Лифт остановился в большом зале, перекрытом прозрачным куполом. Купол был похож на звездное небо. И Алиса не сразу поняла, что это не небо, а черная вода, в которой снуют, плавают и висят на месте светящиеся рыбы и другие морские животные.
В зале было довольно много народу. Все громко разговаривали, спорили, даже кричали. Многие разглядывали цветные фотографии.
— Простите, — спросила Алиса, подойдя к первой группе людей, — вы не видели С. Иванова?
— Семена? — спросил седой бородач в плавках. — Минут пять назад здесь был.
Алиса кинулась к другой группе людей.
— Скажите, — спросила она у худенькой японки, — вы не видели С. Иванова?
— Конечно, видела, — ответила японка. — Он мне отдал эту фотографию. Хотите посмотреть?
Она протянула фотографию Алисе. На фотографии было изображено животное, похожее на тюленя, только с очень длинной шеей и маленькой головой. Рядом с животным плыл человек, и ясно было, что животное очень велико, метров шесть длиной, а может, и больше.
— Что это? — спросила Алиса.
— Неужели не догадалась? Это же морской змей! Мы его преследовали и выслеживали шесть месяцев. И если бы не С. Иванов с его гениальным умением фотографировать, все наше многочасовое преследование морского змея пропало бы впустую.
— Он умеет не только фотографировать, — язвительно сказала Алиса, но японка ее не поняла, она уже вновь разглядывала фотографию загадочного чудовища.
Алиса обежала весь зал, подходила ко всем, всех спрашивала о С. Иванове. Все его только что видели, но никто не знал, куда он делся.
Минут через пятнадцать, поняв, что Иванова в подводном зале нет, Алиса поднялась наверх.
— Ну что? — спросила дежурная. — Нашла, кого искала?
— Он только что был. Может, убежал?
— А кто тебе все-таки нужен?
— Мне нужен ваш гениальный фотограф С. Иванов, — сказала Алиса.
— Но он минуту назад промчался мимо меня как молния, — сказала девушка. — Вот, дал мне фотографию и исчез.
— Куда? — почти закричала Алиса.
— Он не сказал, — ответила девушка. — Но ты не расстраивайся. Может, он еще вернется. Хочешь фотографию на память? Первый морской змей!
— Спасибо, — сказала Алиса и вышла на платформу, возле которой на маслянистых ленивых волнах покачивались несколько пустых флаеров.
Алиса поглядела вверх. Ей показалось, что на фоне голубых гор Новой Зеландии она видит точку флаера. Это он!
Теперь он не скроется!
Алиса прыгнула во флаер и полетела вдогонку. Но уже через три минуты оказалось, что она гналась за альбатросом.

Так окончилась ее погоня.
Алиса не знала, что ей делать. Конечно, можно вернуться на подводную станцию и ждать, пока С. Иванов вернется обратно. Можно объявить его розыск в Веллингтоне.
Но тут Алиса взглянула на часы и поняла, что прошло уже больше двух часов, как она улетела из леса, и Пашка сидит там голодный и волнуется, куда она делась. Да и сама она устала.
«Ладно, — подумала Алиса. — Пусть Иванову будет хуже. Не надо было скрываться. Я прилечу обратно, мы уберем с Пашкой мусор, а потом расскажем обо всем лесному патрулю. Имя преступника известно. Больше ему не придется раздаривать фотографии морских змеев».
С такими мыслями Алиса добралась до аэропорта, села в первый же стратолет, который шел через Антарктиду в Африку, в Дакаре пересела на московский рейс и через три часа и десять минут после отлета из леса вернулась на поляну у речки.
Она посадила флаер там, где должен был ее ждать Пашка.
Но поляна была пуста. Больше того, Пашка, оказывается, не дождался ее и все убрал. Поляна была чиста, и лишь примятая трава там, где была палатка преступника С. Иванова, напоминала о том, что здесь произошло.
— Пашка! — закричала Алиса. — Эй, ты где?
Никто не откликнулся.
Алиса устала, даже грибы собирать не хотелось.
Тем более что ее корзины нигде не было видно. Но улетать без Пашки нельзя: у него нет флаера.
Алиса присела на траву и стала ждать. Она разглядывала фотографию морского змея.
— А вот и ты! — раздался веселый Пашкин голос.
Алиса обернулась. Пашка вышел из леса. За ним шел молодой человек с полной корзиной рыжиков в руке.
— Здравствуйте, — сказал молодой человек, — простите, что из-за меня вам пришлось потратить столько времени. — Он протянул руку и представился: — Семен Иванов.
— Ах, это вы… — произнесла Алиса, вложив в эти слова все свое возмущение.
— Да погоди ты, не сердись, — засмеялся Пашка. — Сеня так хотел рыжиков, он сам из Ленинграда, а работает на подводной станции, что взял отпуск на три дня и прилетел сюда. А тут срочный вызов со станции — нашли морского змея…
— Мы полгода за ним охотились, — перебил Пашку Иванов. — Нельзя было терять ни секунды. Я скатал палатку, прыгнул во флаер и помчался на станцию. К счастью, успел сфотографировать чудовище, прежде чем оно от нас сбежало.
— И как только смог, — сказал Пашка, — сразу на стратолет и обратно. Вы с ним, видно, совсем рядом были.
— Я вас видел, — сказал Семен. — Вы как раз из лифта выскочили и вбежали в подводный зал. А я ждал лифта, чтобы наверх подняться. Меня очень мучила совесть, но ведь я так спешил…
— Все в порядке, — сказала Алиса. — Вы мне подпишете фотографию?
И она протянула ему фотографию морского змея.
А потом, как Алиса ни отказывалась, Семен заставил ее взять корзину рыжиков. Он еще соберет, а Алиса из-за него осталась без грибов. Пашка, конечно, поддержал Иванова.
Так что Алиса вернулась домой с грибами.

Это вам не яблочный компот!

Есть такая травка, растет на Паталипутре, в пустыне, где весна длится ровно один день. И чтобы выжить и дать потомство, травке приходится за этот день вырасти, отцвести и сбросить на землю семена. Не успеешь — налетит песчаная буря, и погибнешь, не оставив детей.
Эта травка описана открывшим ее ботаником Путейкиным во втором номере журнала «Космоботаника» за 2076 год, а ее семена хранятся в космическом Фонде.
Аркаше Сапожкову пришла в голову идея, и потому он заказал в Фонде несколько семечек и сказал Алисе Селезневой:
— А что, если попробовать скрестить ее с клевером?
— Зачем? — спросила Алиса.
Разговор этот происходил на станции юных биологов, той самой, что на Гоголевском бульваре. Утро было морозным, февраль еще не кончился, и потому жираф Злодей гулял между елками в меховой шубе, которую ему сшила Машенька Белая.
— Реальная польза, — сказал Аркаша. — Если мы ускорим созревание клевера, скажем, в десять раз, то в десять раз больше коров сможет пастись на одном лугу.
Идея Алисе понравилась, и она согласилась помогать Аркаше, потому что работа предстояла очень сложная. Ведь хромосомы травки с Паталипутры отличаются от хромосом земного клевера.
Как-то, когда Алиса с Аркашей сидели в лаборатории, туда заглянул Пашка Гераскин. Узнав, чем занимаются его друзья, он тут же начал их укорять.
— Какой еще клевер! — восклицал он. — Приземленные вы люди. Думайте шире. А как вам нравится яблоня, которая дает урожай через три дня после того, как ее посадили в землю? А как вам нравится корабельная роща, что вырастет за неделю? А вы подумали, что и коровы могут расти как грибы…
— Все ясно, — засмеялась Алиса. — Мы вырастим за неделю из Пашки Гераскина центрового баскетбольной команды!
— Но на первой же игре он умрет от старости, — добавил Аркаша.
— С вами нельзя говорить серьезно, — обиделся Пашка.
— Никто не мешает тебе работать с нами, — сказала Алиса. — Садись к манипулятору, нам лишние руки не помешают.
— Завтра, — ответил Пашка. — Сегодня я страшно занят. Один пришелец привез с Альдебарана редчайшую серию марок. И может мне ее променять на коробку шоколадных конфет.
— Сластена он, что ли? — спросил Аркаша.
— Нет. Эта серия сделана из шоколада. Почти весь тираж уже съеден. А он согласен менять марки на конфеты.
И с этими словами Пашка испарился.
На следующий день он не смог прийти, через день он сразу после уроков улетел на Гавайи участвовать в соревнованиях по серфингу — кататься на доске в волнах прибоя, а потом на неделю совсем пропал. Он всем рассказывал, что отыскал клад капитана Кидда. Но из проверенных источников стало известно, что Пашка попал под домашний арест, — учительница Галина Сергеевна пожаловалась его отцу, что Гераскин страшно отстал по русскому языку. Вот отец и изолировал Пашку.
Так что опыты проходили без его участия.
Алиса с Аркашей бились над этой травкой недели две. Устали так, что шатались. Тут как раз прилетел большой друг Селезневых археолог Громозека. Хотел посетить новые раскопки в Вавилоне, приглашал Алису.
— Прости, Громозека, — сказала Алиса. — Ничего не получится. Наша травка не хочет скрещиваться.
— Девочка больна, — заявил Громозека. — Ни один здоровый человек не откажется от поездки в Вавилон из-за какой-то травки.
Громозека был убежден, что археология — единственная стоящая из всех наук. А остальные не стоят внимания.
Отчаявшись, юные биологи поехали к профессору Алексееву в Институт космогенетики. Профессор был толстый, веселый, он долго читал записи опытов, поил юных биологов чаем, иногда хлопал себя ладонями по коленям и восклицал:
— Молодцы! Будущие гении. Жалко только, что необразованные.
Профессор Алексеев не удивлялся тому, что к нему пришли шестиклассники. Таких молодых ученых он встречал уже не раз. Давно известно, что интересные открытия делают не только взрослые, но и дети, потому что дети часто не догадываются, что можно делать, а что нельзя. И делают то, что противоречит законам природы. Изредка получаются сногсшибательные результаты. Хотя чаще ничего не получается.
— Ничего у вас не получится, — заявил наконец профессор. — Идея неплохая, но скрестить земные растения с травкой не удастся.
— Мы все равно будем работать, — упрямо сказал Аркаша.
— Ученый должен думать, а не упрямиться, — рассердился вдруг профессор. — Не получается, ищи новый путь.
— А какой? — спросила Алиса.
— Попробуйте синтезировать гормон, который вызывает рост травки. Сможете — вводите его в растения. Только вашего оборудования для этого не хватит. Я вас познакомлю с моим аспирантом Просей. Хорошая голова, тяжелый характер. Поработаете с ним.
Профессор вызвал аспиранта со странным именем Прося, а пока они ждали аспиранта, сказал:
— Когда принимаешься за опыт, обязательно надо помнить, к чему он приведет. Наука ради науки редко бывает полезной.
— Но мы и хотим принести пользу, — сказал Аркаша. — Разве неясно? Какие стада будут пастись на наших лугах!
— Вы уверены? — улыбнулся профессор.
— Уверены.
— А скажите, откуда ваши растения будут брать питательные вещества?
— Из земли.
— Но если клевер будет вырастать за день, значит, он за день должен получить всю воду и питательные вещества, которые обычный клевер получает за лето. Откуда они возьмутся?
— Мы его будем поливать.
— Это очень красиво получается в лаборатории, — сказал профессор. — Но совсем не так — в поле. Стоит задуматься.
Тут открылась дверь, и вошел аспирант Прося.
Он был похож на большую мохнатую гусеницу в два метра ростом, которая стояла на задних ножках, а десять пар передних были прижаты к животу и в них — множество вещей: записные книжки, колбы, реторты, калькуляторы и даже бутерброды.
— Аспирант Прося, — сказал профессор, — родился на окраине нашей Галактики. Расскажите ему о ваших проблемах.
Алиса поглядела на необычного аспиранта с недоверием. А тот совсем не смутился при виде гостей.
— Чепуха. Какие у вас могут быть проблемы? — сказал он глубоким басом и, повернувшись, засеменил к двери. Его длинное мохнатое тело чуть покачивалось, и он шел так быстро, что Аркаше с Алисой пришлось за ним бежать.
В лаборатории аспирант Прося залез в кресло, свернулся в нем кольцом, и его многочисленные передние ручки начали быстро шевелиться. Каждая из них занялась своим делом. А тем временем голова обернулась к Алисе, большие выпуклые янтарные глаза светились изнутри.
— Выкладывайте, комары, — сказал аспирант басом. — И побыстрее. Время не ждет.
Пока Аркаша рассказывал аспиранту об их проблеме, тот успел вымыть химическую посуду, пообедать, написать небольшую статью, разбить пробирку, собрать осколки, вымыть пол, посмотреть по видео последние космические известия — даже в глазах рябило от его движений. Казалось, что ему некогда слушать.
Но он слушал. И все понял. И сказал:
— Звоните домой, что остаетесь у меня до двенадцати часов ночи. В двенадцать катализатор будет готов.
— Меня до двенадцати не отпустят, — сказал Аркаша.
— Чепуха! Наука требует жертв, — ответил басом аспирант Прося. — Человек, который не может убедить своих родителей, что он настоящий ученый, недостоин заниматься наукой.
— А вы убедили? — спросила Алиса.
— Моя мама, — серьезно ответил Прося, у которого, как оказалось, не было чувства юмора, но было двести ценнейших научных талантов, — снесла триста двадцать икринок. И больше к ним не возвращалась. Мы воспитывались в инкубаторе.
После сложных переговоров с родителями разрешение работать до полуночи было получено, и ровно в двенадцать часов аспирант Прося сказал:
— Можете брать ваш катализатор и идти домой.
И тут же забыл о своих помощниках. Даже вроде и не слышал, как Аркаша с Алисой благодарили его. А может, все слышал, но был уже занят другой проблемой.
На следующий день Аркаша ввел катализатор в зерно пшеницы и высадил его в ящик. И случилось чудо. Алиса, которая стояла рядом с лейкой, наполненной водой с удобрениями, увидела, как из темной влажной земли показалась зеленая стрелка и потянулась вверх с такой скоростью, как жучок ползет по ветке.
Алиса хоть и ожидала увидеть нечто подобное, но так удивилась, что забыла поливать росток. Аркаша выхватил у нее лейку.
— Ты хочешь все загубить! — закричал он.
На его крик в лабораторию вбежали сестры-близняшки Маша и Наташа Белые, заглянул на шум глупый, нелюбопытный питекантроп Геракл, а жираф Злодей сунул голову в открытое окно.
Через час пшеница уже была взрослой. Стебель начал колоситься.
Пашка Гераскин, который прибежал откуда-то взмыленный, сначала не поверил, что зерно посажено так недавно, а поверив, обрадовался и начал строить планы. Слушать его не стали, но и не прогнали — не чужой человек на биостанции.
Тем же вечером пшеница созрела, пожелтела, зерна ее осыпались из колоса, а экспериментаторы разошлись по домам. Алиса позвонила аспиранту Просе и сказала ему:
— Спасибо, катализатор действует.
— Чепуха, — ответил Прося басом, — пустяки.
Но видно было, что аспирант доволен.
Когда Алиса на следующее утро забежала перед школой на биостанцию, там уже был Аркаша. Расстроенный — смотреть жалко.
— Что случилось?
— Что и должно было случиться, — ответил Аркаша. — Когда за дело берутся такие недоумки, как мы.
И он показал на ящик с землей, где они вчера выращивали пшеницу. Ящик был полон пересушенной пыли, поверх нее лежал слой соломы.
Алиса поняла с первого взгляда: когда они ушли, зерна, упавшие из колоса, начали прорастать — уже не одним стеблем, а целым лесом стеблей. Но вырасти они не смогли — не хватило воды. Они высосали воду из ящика до последней микрокапли и погибли.
Алиса с Аркашей написали о своих работах небольшую статью в научный журнал. Они хотели, чтобы третьим автором был аспирант Прося, без которого они никогда бы не выделили катализатор, но аспирант сказал: «Чепуха!»
— Слушай, Прося, — сказала Алиса, которая уже привыкла к аспиранту и перестала перед ним робеть, — пошли гулять. Ты скоро зачахнешь в своей комнате. Тебя не узнают триста твоих братьев и сестер.
— Чепуха, — сказал аспирант. — У меня же нет сестер. Из икры моей мамочки выводятся только мальчики.
И никуда, конечно, не пошел.
Алиса с Аркашей продолжали опыты. Им удалось вырастить кактус ростом с двухэтажный дом за какие-нибудь два часа, потом они начали опыты с яблоней. Яблоня выросла быстро, совсем как в сказке. И яблоки налились, покраснели и поспели за несколько минут. Одно яблоко Алиса даже успела съесть, но остальные упали на землю и тут же сгнили.

Никому не хочется трудиться зря. Поэтому Аркаша позвал на помощь ребят с технической станции. Ребята пришли, подивились на то, как растет яблоня, и сконструировали компотную машину.
Машина была простой. Представьте себе широкий и глубокий металлический желоб. Он свернут кольцом диаметром побольше метра. В него налита вода, которая в нужный момент подогревается до кипения. Желоб положили на землю и в центр образованного им круга посадили яблоневое семечко. Пока яблоня росла, вода в желобе нагревалась. И начала кипеть, как только яблоки созрели.
Тут надо было не терять ни секунды. Биологи и техники принялись трясти яблоню, и яблоки, поднимая фонтанчики горячей воды, посыпались в желоб. Машенька Белая ходила вокруг и сыпала в желоб сахар. Через несколько минут в желобе оказалось сорок литров изумительного яблочного компота.
Все закричали «ура!» и сели пить компот. Даже если ты очень любишь компот, не так просто выпить сорок литров. Пили сами, угостили жирафа Злодея, который вежливо отказался, дали кружку питекантропу Гераклу, а компот все не кончался. И тут кто-то вспомнил, что нет Пашки Гераскина. Он так и не выходил из лаборатории.
— Пашка! — позвала Алиса Гераскина. — Ты что компот не пьешь?
— Сейчас! — откликнулся тот из лаборатории. — Некогда.
— Странно, — сказал Аркаша. — И даже подозрительно. Я не могу поверить, что наш друг откажется от компота, если он не замыслил какие-нибудь каверзы.
— Я ничего не замыслил, — откликнулся Пашка. — Может, у меня живот болит.
И голос у Пашки был такой лживый, что Алиса поднялась и поспешила в лабораторию. Аркаша за ней.
При виде друзей Пашка быстро выскочил из-за лабораторного стола, сжимая что-то в кулаке. Алиса сразу заметила, что катализатора в пробирке осталось на донышке и манипулятор включен.
— Ты что здесь делал? — произнесла она грозно.
— Ничего интересного, — ответил Пашка, — так… наблюдал.
— Ты лжешь, бледнолицый! — возразил Аркаша. — Покажи, что у тебя в кулаке.
Ловким движением Пашка увернулся от Аркаши, прыгнул в открытое окно и бросился прочь.
Алиса кинула взгляд вокруг. На полу валялась кедровая шишка. Она подняла ее. Шишка была вылущенной — ни одного орешка.
— Аркаша! — воскликнула Алиса. — Он хочет вывести скороспелый кедр!
— Но через час такой кедр вырастет на сто метров и рухнет. Может произойти несчастье, — испугался Аркаша.
И они кинулись вслед за Пашкой.
Пашку они настигли у Арбатской площади. Он бежал по газону к стоянке флаеров.
— Стой! — закричал Аркаша на бегу. — Послушай!
Пашка увидел преследователей, которые старались отрезать его от флаера, и метнулся в сторону. Алиса прыгнула за ним и свалила его на газон. Пашка вырвался, побежал было дальше, но тут на него навалился Аркаша.
Люди на площади остановились, не понимая, что происходит. Пашка отбивался как лев, а Алисе и Аркаше бороться было нелегко — ведь в каждом литра по два компота! Правда, тут им на помощь подоспели остальные биологи, и наконец Пашка был повержен.
— Где семена? — спросила Алиса.
— Ничего не знаю, — упрямо сказал Пашка. — Не было никаких семян.
— Похвалиться захотел? — сказал Аркаша. — Я тебя знаю. А ты подумал, что через час эти кедры рухнут от старости и, может, даже на детей?
— Не рухнут, — сказал Пашка мрачно. — Вы такое дело погубили, что даже не представляете. — И он мрачно пошел прочь. Остальные за ним.
— Ты хоть скажи, зачем ты наш катализатор истратил. Чего ты хотел? — спросила Алиса.
— Я сделал открытие, а вы его сорвали.
— Какое еще открытие?
— Я хотел посадить эти семена на болоте. Кедры бы высосали всю воду из болота — и не надо никакого осушения. Два часа — и нет болота. Это революция в ирригации.
— А почему ты нам ничего не сказал?
— А вы бы поверили? Вы бы сказали, что я хочу похвастаться перед знакомыми… Вы меня всерьез не принимаете.
— А где семена?
— Пока вам сопротивлялся, там потерял. — Пашка обернулся и показал на газон посреди площади.
Машенька Белая ахнула.
Газона не было. Всю середину Арбатской площади занимала молодая поросль кедровника.
Перепуганные прохожие разбегались с площади, флаеры поднимались повыше в небо, от движения молодых ветвей над площадью поднялся ветер.
— Их надо выполоть! — закричал Аркаша.
— Поздно.
И в самом деле — Пашка так накачал семена кедра катализатором, что росли они — метр в минуту.
Вскоре уже над площадью шумел лес, и земля начала вздрагивать.
Это могучие гибкие корни молодых кедров пробивались сквозь землю в поисках воды — воды им не хватало. Вспучилась и лопнула стенка подземного туннеля — какая-то машина еле успела выскочить оттуда. Как живые, корни рвали подземные коммуникации. Вот они разорвали водопроводную трубу, но и этого им было мало. Земля на газоне просела под тяжестью деревьев.
Со сказочной быстротой зрели орехи на ветвях, падали со стуком на землю, и на их месте появлялись новые кедры. Чтобы увидеть вершины деревьев, уже надо было задирать головы.
Когда примчались флаеры пожарной команды и ремонтные роботы, на Арбатской площади стоял густой могучий кедровый лес.
— Это что еще такое? — остолбенело спросил пожарник, увидев кучку растерянных школьников. — Откуда это? Утром не было.
— Ничего, — сказал Аркаша. — Это скоро кончится. Только надо оцепить площадь, чтобы никто не подходил близко к деревьям.
— Их рубить дня два придется, не меньше, — сказал ремонтный робот.
— Их не придется рубить, — мрачно ответила Алиса.
Со страшным скрежетом обвалился туннель, вздрогнули дома вокруг площади, зазвенели стекла в домах.
Сверху спустился флаер, и из него вышла высокая гусеница — аспирант Прося.
— Чепуха, — сказал аспирант. — Нельзя пускать детей в науку.
И тут одно из старых могучих деревьев со страшным скрежетом и треском, ломая ветви, рухнуло на землю, выбив вершиной стекла в ресторане «Прага».
И деревья принялись падать — одно за другим.
Казалось, что сотрясается вся Москва.
— Понимаешь, что ты наделал? — сказала Алиса. — Мы тебя выгоним со станции биологов.
— Меня нельзя выгнать, — ответил Пашка как ни в чем не бывало. — Уже завтра по моему методу будут осушать болота во всем мире. Это вам не яблочный компот.
Последний кедр упал на искореженную землю, и наступила тишина.

Чудовище у родника

Алиса кончила мыть посуду и вдруг увидела, что на пульте в камбузе загорелся красный сигнал: вода на исходе.
— Пашка! — воскликнула Алиса. — Тебя нельзя пускать в космос.
— Можно, — ответил Пашка. — А что я еще натворил?
— Ты обещал перед отлетом проверить все системы. Я тебе поверила. Воду не экономила, очиститель не включала.
— Вода должна быть, — сказал Пашка, но уверенности в его голосе не было.
— Придется переходить на замкнутый цикл, — сказала Алиса.
— Ты с ума сошла! — сказал Пашка. — Я вторичную воду не выношу! Лучше спустимся на какую-нибудь тихую планетку, наберем воды, заодно разомнемся. Сколько дней летим — скучно!
Алиса не ответила. Ей самой хотелось высадиться где-нибудь отдохнуть. Может, даже лучше, что вода кончилась.
Пашка уже включил дисплей звездного атласа.
— Нам повезло, — заявил он. — Почти не надо уходить с курса. Слушай: «Планета Ког. Население редкое, занимается земледелием. Климат в основном засушливый. Не рекомендуется опускаться возле поселений, чтобы не пугать местных жителей». Ну как, посетим?
— Посетим, — согласилась Алиса.
Через три часа корабль вышел на орбиту.
Внизу долго тянулась рыжая пустыня, потом на ней появились пятна зелени. Вот и деревня — множество небольших глинобитных хижин вдоль пыльной улицы.
— Заодно, — сказал Пашка, — мы купим у них фруктов и овощей. Нам нужны витамины.
— Но ведь сказано — не пугать местных жителей.
— Сказано, чтобы не опускаться на корабле, — возразил Пашка. — А мы пойдем пешком.
Пашка ловко опустил корабль на прогалине в кустарнике.
Они вышли, закрыли за собой корабль.
Алиса несла пустую корзину для фруктов, а Пашка сумку с подарками для поселян. Ведь совершенно неизвестно, что они захотят получить за свои фрукты.
Было жарко. Дул сухой ветер. Справа от корабля начинались горы, сначала невысокие, бурые, покрытые лесом, потом высокие, голубые, со снежными вершинами.
Пашка быстро нашел тропинку, которая вела к деревне. От каждого шага поднималась пыль. Кусты тянули колючие ветки с редкими тонкими листьями. Над кустами носились мухи.
— Мне здесь не нравится, — заявил Пашка, вытирая рукавом пот со лба. — Может, перелетим севернее?
— Жаль время терять, — возразила Алиса. — До деревни недалеко.
Пашка чуть было не наступил на змею, похожую на пустынного удавчика. На всякий случай они подождали, пока змея не проползла мимо, — ведь неизвестно, как ведут себя здешние змеи.
Кусты расступились, и впереди показалась деревня.
Перед деревней был загон, в котором толпились животные, похожие на коз и овец. При виде гостей животные начали скулить и блеять.
Дорога, что вела к хижинам, была покрыта толстым слоем пыли. Пыль долго не садилась, в носу свербило, глаза слезились. Откуда-то выскочил большой голый кот и грозно зарычал.
На шум из ближней хижины вылез полосатый темнокожий человек небольшого роста в одной набедренной повязке и начал кричать, что ему не дают поспать после обеда.
Тут он разглядел в пыльном облаке гостей и от изумления раскрыл рот.
— Это еще что такое? — удивился человек. — Кто такие? Почему не знаю?
Весь он, от пяток до бритого затылка, был раскрашен белыми и голубыми полосами и узорами.
— Простите, — сказала Алиса. — Мы путешественники. Мы хотели купить у вас фруктов и узнать, где здесь источник или родник с чистой водой?
— Еще чего не хватало! — вдруг возмутился полосатый человек. — Она над нами издевается!
— Честное слово, мы не издеваемся, — сказал Пашка. — Мы даже не знаем, над чем издеваться.
Человек задумался, верить Пашке или нет. А тем временем жаркая пыльная улица заполнилась народом. Все мужчины были полосатыми, а женщины без полос. У мужчин были косы, а женщины были бритыми наголо. Дети кричали и смеялись, коты рычали, козы блеяли, овцы скулили. И все: мужчины, женщины, дети, коты, овцы и козы были голыми и пыльными, если не считать браслетов и колец в носах.
— Погодите! — воскликнула Алиса, стараясь перекрыть общий шум. — Если вы будете кричать хором, мы ничего не поймем. Пожалуйста, пускай говорит кто-нибудь один.
Шум немного утих, и из толпы вытолкнули махонького старичка с длинной желтой бородой, заплетенной в косичку. Старичок был раскрашен ярче всех. Он поднял сухую ручку и воскликнул:
— Тише! Дайте им оправдаться. Может быть, они не виноваты. Подумайте, что они расскажут о нас, когда вернутся в свою деревню.
— Они не вернутся, — сказала мрачная старуха с большим глиняным кувшином на голове. — Мы их растерзаем.
— Разве это так обязательно? — спросил Пашка.
Старичок задумался. Он долго жевал губами, потом вдруг спросил:
— Как вы узнали, что у нас в этом году нет фруктов?
— Мы не знали, — возразила Алиса. — Иначе зачем нам брать с собой пустую корзинку? Зачем нам брать с собой сумку подарков?
— Покажи подарки, — потребовал старичок.
Пашка раскрыл сумку и в тот же момент чуть не погиб, потому что все сто жителей деревни кинулись на сумку и получилась куча-мала. Когда они разошлись, стискивая в кулаках бусы, зажигалки, записные книжки, брелоки для ключей, пачки леденцов и перочинные ножи, Алиса с трудом откопала Пашку из пыли. А от сумки попросту ничего не осталось.
На улице было пусто. Возле них остались только старичок и голый кот, которым ничего не досталось.
Старичок стоял как ни в чем не бывало и, как только увидел, что Алиса помогла Пашке подняться на ноги, спросил:
— А откуда вы знаете, что у нас нет воды?
— Ничего мы не знаем! — Алиса готова была заплакать. — Мы сейчас уйдем.
Старичок как будто не слышал. Он еще подумал, потом спросил:
— Значит, это не вы напустили на нас чудовище?
При слове «чудовище» из хижин донеслись вопли и стоны. Значит, жители деревни подслушивали разговор.
К воплям присоединились козы и овцы в загоне, пришлось опять ждать, пока шум утихнет. Пашка постарался отряхнуть пыль, но это ему не удалось.
Наконец снова наступила тишина.
Пашка уже отдышался настолько, что к нему вернулось любопытство.
— А что за чудовище? — спросил он. — Слон? Тигр?
— Мы не знаем, как оно называется, — сказал старичок. — Мы знаем только, что это — Страшное Чудовище!

— А чем оно вам мешает? — спросила Алиса.
— Ясно чем, — ответил за старичка Пашка. — Оно их пожирает.
— Хуже, — быстро ответил старичок. — Оно нас лишило воды.
— Как так?
— Всю хорошую воду мы берем в роднике, который впадает в озеро.
Старичок показал в сторону гор.
— А чудовище, — продолжал он, — не пускает нас к роднику. Мы пытались уговаривать его, чудовище нас не слушает. Мы пытались испугать его, но испугались сами. Мы даже вызвали из соседней деревни известного богатыря, непобедимого Влоса Большая нога. Он вышел на схватку с чудовищем…
— И погиб, — сказал Пашка.
— Нет, он прибежал обратно в деревню, потеряв дар речи. Он видел нечто такое страшное, что откусил себе кончик языка.
— А вы видели чудовище? — спросил Пашка.
— Видел, — сказал старичок. — Издали.
— На что оно похоже?
— На что? Лучше не спрашивайте!
— И дальше что будет? — спросила Алиса, пытаясь отогнать цепких мух, что слетелись со всех сторон.
— Дальше мы умрем, — сказал старичок покорно. — Воды у нас нет, урожая не будет…
— Может, вам лучше уйти отсюда? — спросила Алиса.
— Куда? Воды на нашей земле мало, все хорошие места заняты. Кому нужна целая деревня? Кто нас прокормит?
— Все ясно, — сказал Пашка. — Мы немного задержимся.
— Почему? — спросила Алиса.
— Потому что мы обязаны избавить деревню от чудовища.
— Пашка! — ахнула Алиса. — Ты представляешь, что говоришь? Целая деревня, да еще богатырь Большая нога не смогли справиться с чудовищем…
— Неужели ты намерена бросить этих несчастных людей на произвол судьбы? Если они умрут, я никогда себе этого не прощу.
— У тебя даже нет оружия!
— Ты девочка, — сказал Пашка. — Тебе положено бояться чудовищ. Но я не так воспитан.
— Ты плохо воспитан, — возразила Алиса. — Во-первых, девочкам нельзя говорить, что они трусливые, потому что это неправда.
— И все-таки ты девочка и я должен тебя оберегать.
— От чудовищ?
— Хотя бы от чудовищ.
— Когда оно тебя сожрет, — сказала Алиса, — некому будет меня оберегать.
— Ты подождешь меня в корабле, а если я погибну, полетишь домой.
— И скажу твоей маме, — продолжала Алиса, — простите, Мария Трофимовна, ваш Пашенька сражался с одним чудовищем, и чудовище его съело. Ах, как грустно! И твоя мама скажет: «Ах, как грустно! Я только что хотела испечь Паше пирожок на ужин».
— Глупости говоришь! — возмутился Пашка. — Еще чего не хватало! Почему я должен погибать? Я побежу чудовище и вернусь домой.
— Сначала научись говорить, — сказала Алиса. — А потом уж сражайся. Побежу!
— Ну, победю!
— Не лучше. Если чудовище узнает, что у тебя тройка по русскому языку, оно даже есть тебя не захочет.
Когда Пашка собирается на очередной подвиг, он шуток не выносит и не понимает.
— Как оно может узнать про тройку? — спросил Пашка серьезно.
— Я ему скажу!
Только тут Пашка сообразил, что над ним издеваются, и хотел кинуться на Алису с кулаками, но вспомнил, что вся деревня слушает их разговор и ждет, что будет дальше.
Пашка понял: надо взять себя в руки — не время ссориться с обыкновенными девчонками. Он сказал старичку:
— Успокойтесь. Я займусь вашим чудовищем.
Старичок рухнул на колени в пыль и протянул к Пашке худые руки.
— Спаситель! — доносились крики из хижин. — Спаситель! Бери, что хочешь! Бери козу любую!
— Бери в жены любую из девушек нашего племени, — произнес старичок с желтой бородой.
И пока Пашка с Алисой поднимали старичка на ноги, из хижин выбежали девушки. Все они, толстые и худые, звенели кольцами и браслетами, смотрели на Пашку влюбленными глазами и согласны были тут же выйти за него замуж.
Алиса не выдержала, засмеялась, а Пашка сказал:
— Товарищи девушки, это лишнее. Чудовище я еще не поборол. Вернемся, поговорим. Пока что я о женитьбе не думал.
— Мы будем ждать! — хором закричали все девушки деревни.
— Куда идти? — спросил Пашка. Он чувствовал себя героем.
Старичок показал в сторону гор.
— Идите по тропинке, — сказал он.
— Мне бы вооружиться, — спохватился Пашка. — У вас что есть? Я бластер на борту оставил.
Это была ложь, бластера у Пашки не водилось, но он полагал, что любой богатырь и чудовище-борец должен быть достойно вооружен.
— Оружие? — Старичок подергал себя за косичку-бороду и послал Пашкиных невест искать по хижинам оружие для освободителя.
Через минуту у Пашкиных ног лежало двадцать копий с каменными и медными наконечниками, три лука со стрелами, палица, дубинка и большой тупой нож.
Пашка в растерянности глядел на это богатство. Он представлял себе бой с чудовищем несколько иначе.
— А чего-нибудь огнестрельного у вас нет? — спросил он.
— Огнестрельного? — Старичок Пашку не понял.
— Огнестрельное оружие стреляет огнем и пулями, — объяснил Пашка.
— Огнестрельное бывает только у дракона, — сказал старичок. — Мы — люди, нам такое ни к чему.
— Ладно уж, — сказал Пашка. Он поднял из пыли нож и заткнул за пояс.
Потом обернулся к Алисе, которая, не скрывая улыбки, наблюдала за приготовлениями к бою.
— Алиска, — сказал он, — если ты останешься, иди на корабль. Если пойдешь со мной, вооружайся.
— Не спеши, — ответила Алиса. — Мы же ничего не знаем.
И пока Пашка переминался с ноги на ногу — ему не терпелось победить чудовище, — Алиса выспросила у старичка, что он знает о чудовище. Оказалось, не так уж и много. Чудовище не пускало их в лес, к роднику. Оно кидало камни, рычало, шумело, оно даже могло устроить лесной пожар. Показываться оно не любило, предпочитало таиться в чаще и пугать оттуда. Шкура у него блестящая, как у дракона, собой оно массивное, с громадными лапами и выпученными глазами. Вот, пожалуй, и все. Если кто и видел чудовище вблизи, так это богатырь из соседней деревни. Но пока у него не заживет язык, богатырь ничего не расскажет.
Потом старичок с невестами показали тропинку, которая вела к роднику, даже проводили друзей до козьего загона, но дальше никто не осмелился сопровождать героев. Старичок хмурился, а девушки не скрывали слез.
— Мы будем молить богов, чтобы вы благополучно вернулись, отважные пришельцы! — кричали вслед невесты. Они понимали, что там, где не справился настоящий богатырь из соседней деревни, вряд ли счастье улыбнется малолетнему жениху. Но так хотелось надеяться…
Алиса и Пашка шли по узкой тропинке, уклоняясь от колючек и отмахиваясь от слепней. Воздух был неподвижный и густой от жары.
Они пересекли запущенное поле, над которым поднимались засохшие стебли.
Пашка сбросил куртку и повесил ее через плечо.
Он обернулся к Алисе, которая шагала сзади, и сказал хрипло:
— Могли бы нам фляжку с водой дать.
— Они бы дали, — ответила Алиса, которой тоже ужасно хотелось пить. — Но ты так спешил сражаться с чудовищем, что забыл их попросить.
— А у тебя что, языка нет? — огрызнулся Пашка. — О хозяйстве в походе заботятся женщины.
Тропинка стала совсем узкой. Кусты кончились, вокруг стояли корявые деревья с редкими узкими листьями, которые почти не давали тени. На ветках грелись ящерицы.
— Может, и нет никакого чудовища, — сказал вдруг Пашка. — Одна видимость.
Алиса поняла, что Пашка ищет предлог вернуться на корабль, но промолчала. Пашка к любому слову придерется.
— Они ведь совершенно первобытные люди, — продолжал Пашка. — У них дикое воображение. Увидят камень, а думают — слон.
И в этот момент до них донеслось глухое рычание. Этот звук трудно было с чем-нибудь сравнить. Похоже, что какая-то большая машина разводит пары. В наступившей тишине было слышно, как трещат сучья, — нечто огромное и могучее пробивалось к ним навстречу сквозь чащу.
Ребята замерли. Даже по тому, как трещат сучья, можно было догадаться, что чудовище не придумано жителями деревни. И оно очень большое.
— Тише, — прошептал Пашка. — Нам нужно к нему поближе подобраться, посмотреть. Только чтобы оно нас не заметило.
Алиса подумала: «Какой Пашка храбрый. Вот я испугалась, а Пашка ничуть не испугался. Он даже рад, что чудовище наконец объявилось».
Треск и шум прекратились. Видно, чудовище не знало, где притаились его враги.
— Сойдем с тропинки, — прошептал Пашка, — попытаемся обойти его лесом.
Они осторожно взяли вправо. Деревья были колючие, ноги проваливались в песок и застревали в перепутанных корнях. Идти было трудно…
И вдруг впереди послышался оглушительный треск.
Потом снова тишина. Только жужжат мухи.
Ребята застыли на месте. Минута, две, три…
Ничего не произошло. Пошли дальше.
Когда они подобрались к тому месту, откуда слышался треск, оказалось, что несколько деревьев повалено так, что получился непроходимый завал. Деревья упали только что — даже листья на них не успели пожухнуть.
— Давай вернемся, Пашка, — сказала Алиса. — Я боюсь, что такое чудовище нам не по зубам. Долетим до Паталипутры, попросим, чтобы сюда наведались зоологи. Они лучше знают, как обращаться с чудовищем.
— Нет, — сказал Пашка твердо. — Сначала мы на него поглядим.
Через завал они перебрались там, где его край упирался в склон холма.
Дальше шли медленно, стараясь не наступить на сучок, готовые при первом признаке опасности броситься наутек.
С холма, на который они взобрались, была видна низина, поросшая редкими деревьями и зеленой травой. За низиной поднималась каменная стена.
— Чего же оно молчит? — прошептала Алиса. — Наверное, подстерегает.
— А я думаю, что оно нас потеряло, — сказал Пашка.
— Тогда подождем, — сказала Алиса. — Посмотрим, что оно будет делать.
— Может, ты и подождешь, — не согласился Пашка, — а я скоро умру от жажды. Знаешь как сделаем: ты сиди здесь и смотри. Как только опасность — кричи мне. А я спущусь вниз и поищу воды. Потом тебя позову.
Алиса согласилась остаться на наблюдательном посту.
Пашка, пригибаясь, побежал вниз, виляя среди стволов.
Ближайшее к нему дерево вдруг покачнулось и начало падать.
Пашка отпрыгнул.
Дерево ухнуло в траву.
Видно, Пашка решил, что дерево упало само по себе. Он взял правее. Но тут же рухнуло другое дерево — Пашка чуть было под него не угодил.
Это Пашку всерьез рассердило.
Он поднялся во весь рост, вытащил свой нож и закричал:
— Трусливая скотина! Выходи на бой! Чего прячешься?
В листве деревьев за стволами что-то блеснуло. Чудовище!
Оно медленно приближалось к Пашке.
— Назад, Пашка! — крикнула Алиса. — Оно нападает!
Пашка не стал испытывать судьбу — как заяц он взлетел обратно на холм.
— Что же делать? — сказал он, стараясь отдышаться. — Надо что-то придумать. Зря я лук не взял — сейчас бы пустить в него стрелу. Оно бы взвыло и выскочило на открытое место.
Но чудовище не спешило выходить на открытое место.
И это было совершенно удивительно, потому что ни Алисе, ни Пашке еще не приходилось встречать говорящих чудовищ.
— Уходите! — пронесся над лесом глухой голос. — Уходите, пока целы!
— Этого нам не хватало! — сказала Алиса. — Значит, это не ящер и не дракон…
— Снежный человек? — предположил Пашка.
— А может, здешние драконы разумные?
Пашка приподнялся и крикнул:
— Чудовище, ты меня слышишь?
— Уйди! — раздался голос в ответ.
— Я не уйду, — ответил Пашка. — Пока тебя не победю! Нет, пока тебя не побежу… Пока тебя не одолею!
— Уйди! — тупо протянуло в ответ чудовище.
— По-моему, — сказал Пашка, — оно умом не отличается.
— Нам от этого не легче, — сказала Алиса.
— Нет, легче. Значит, мы его перехитрим. Мы сделаем так. Ты останешься на холме, так, чтобы чудовище тебя видело. И будешь с ним разговаривать. А я окружу его…
— Это опасно, — испугалась Алиса.
— Мы с тобой космические волки. Не нам бояться отсталых чудовищ на отдаленных планетах.
С этими словами Пашка быстро пополз в сторону, а Алиса, стоя так, чтобы ее было видно, закричала:
— Чудовище, чем мы тебе помешали? Почему ты нас не пускаешь?
— Нельзя, — проревело чудовище. — Не хочу!
— Это не ответ, — сказала Алиса. — Мало ли чего кому хочется. Мне хочется пить, а ты не даешь. Разве это правильно?
— Уходи, — ответило чудовище, видно, ничего умнее не придумало.
Алиса кинула взгляд направо. Пашка скрылся в кустах.
Чудовище может услышать, как ползет Пашка, подумала Алиса. Надо отвлекать его энергичнее.
— Слушай, чудовище! — воскликнула Алиса. — Сейчас я пойду к тебе. Я тебя не боюсь. И ты пустишь меня к роднику.
— Нельзя! — зарычало чудовище в ответ.
Алиса стала спускаться с холма.
— Я могучий, я страшный! — раздался голос чудовища. — Я обвалю на тебя скалы, я подниму против тебя горы! Беги, ничтожное создание!
И для того чтобы доказать силу, чудовище начало раскачивать вершины деревьев, и далеко впереди со скалы начали сыпаться камни.
Любопытно, думала Алиса, продолжая спускаться. Оно не нападает. Пугает, кричит, но само не нападает. Казалось бы — что может быть проще для чудовища, если оно видит, какие маленькие его враги? Может быть, оно боится, что Алиса вооружена? А может быть, оно не умеет бегать?!
Алиса спустилась с холма в низину.
Перед ней лежало сваленное дерево. Надо было через него перелезть.
Алиса с опаской поглядела на соседнее дерево. Как бы оно не рухнуло. Чудовище было мастером валить деревья.
Как там Пашка, подумала Алиса. Скорее бы уж он зашел в тыл чудовищу. Пока оно не подозревает о Пашкиной хитрости. Ну что ж, продолжим разговор.
— Только попробуй погубить еще одно дерево! — крикнула Алиса. — Я очень на тебя рассержусь. Видишь, я иду к тебе.
— Нельзя! — Голос чудовища раздался совсем близко. — Дальше ни шагу нельзя.
— Можно, — ответила Алиса. Она уже поняла, что чудовище что-то защищает. Вернее всего, свое гнездо, своих детенышей.
Дерево перед Алисой зашаталось.
Сквозь листву она разглядела лапу чудовища, которая оканчивалась двумя пальцами.
Лапа была велика — каждый палец размером с руку Алисы.
Но что же неладно? Конечно же!
Лапа была металлической!
А металлических чудовищ, как известно, природа пока не изобрела.
— Стой! — крикнула Алиса. — Приказываю, замри!
Рука замерла. Дерево, накренившись, шелестело листьями.
— Ты робот? — спросила Алиса, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. — Отвечай!
— Отвечаю, — послышался голос из чащи. — Я робот.
— А я человек, — сказала Алиса. — Неужели ты не знаешь об этом? Неужели тебя не научили, что ты не имеешь права причинить человеку вред?
— Уйди, — сказал робот. — Я не причиню тебе вреда. Но дальше ты не пойдешь.
— Покажись мне, не бойся, — приказала Алиса. — Я без оружия. Я не буду на тебя нападать.
Она смело пошла вперед и чуть не налетела на громадного робота, который стоял в самой чаще.
Такого робота Алисе еще не приходилось видеть.
Ростом он был с двухэтажный дом, держался на трех лапах коротких мощных ног, а над «туловищем» поднималась полушарием голова с выпуклыми глазами, которые поочередно вспыхивали красным светом. У робота было две длинные членистые ручищи, они кончались металлическими пальцами. Правда, с одной рукой что-то было неладно — она была прижата к длинному туловищу и неподвижна.
При виде Алисы робот начал отступать и показался ей похожим на жука, который испугался муравья.
— Ты куда? — спросила Алиса.
— Уйди, — прогудел робот. — Нельзя!
— Робот, ты мне надоел, — сказала Алиса. — Сколько можно повторять одно и то же? Роботы так себя не ведут. Они должны слушаться людей, а не пугать их. Ты знаешь, что из-за тебя целая деревня сидит без воды? Что люди не могут поливать поля и останутся без урожая. Ты о людях хоть раз подумал?
Робот продолжал отступать к скале, в которой чернела узкая расщелина.
Он с трудом втиснулся в расщелину и застрял в ней, выставив вперед железную руку.
«Хорошо мне сейчас, — подумала Алиса. — Я-то знаю, что это робот. Большой служебный робот, который потерялся. Может быть, его забыла экспедиция, и от одиночества робот сошел с ума».
Алиса знала, что подобные машины служат на кораблях и в экспедициях грузчиками, носильщиками и ремонтниками и к тому же охраняют членов экипажа.
«Хорошо мне, а каково бедным здешним крестьянам? Они никогда не видели автомобиля или ракеты, даже о телеге не знают. А тут — служебный робот высотой шесть метров. К тому же рычит, пугает, блестит и мигает огнями…»
Алиса подошла к роботу поближе.
— Простите, — сказала она, — почему вы здесь оказались? Вас забыли? Скажите, откуда вы, я обязательно сообщу на вашу планету или базу, и за вами прилетят. Я даю вам слово.
Алиса была почти уверена, что робот, если кибернетический мозг цел, обязательно успокоится и ответит, как положено разумной машине.
Но робот, ничего не отвечая, продолжал отчаянно втискиваться в расщелину.
Алиса решила позвать Пашку. Теперь, когда чудовище оказалось не чудовищем, его хитрые маневры потеряли смысл.
— Павел! — закричала Алиса. — Па-ша! Иди сюда! Это всего-навсего робот!
С громким скрежетом, смяв себе бока, робот все же протиснулся задом в расщелину. Алиса не спешила за ним. Осторожность не помешает.
Она подождала, пока робот исчез между скал, и только тогда заглянула в расщелину.
В расщелине было полутемно. Впереди ухал, скрипел, трещал по всем швам отступающий робот.
На полминуты шум прервался.
И затем: удар, громкий плеск! И снова тишина…
Алиса прошла по расщелине метров тридцать. Впереди светило солнце.
Алиса остановилась на краю невысокого обрыва.
Оттуда она увидела небольшое заболоченное озеро. Чистая вода была лишь в самой середине, а по краям озеро было затянуто тиной и заросло тростником.
Робота нигде не было видно.
Алиса присела на каменную глыбу, рассуждая, что же делать дальше. Если робот подстерегает ее за скалой, то лучше не соваться туда, а подождать Пашку. Этот робот какой-то ненормальный.
И тут тростники у дальнего берега озерка расступились, и из воды показалось страшное существо.
Алиса даже не сразу сообразила, что это — робот.
Существо было густо покрыто тиной, к бокам прилипли длинные водоросли, а с вытянутой вперед руки робота они свисали густо, словно конская грива.
Буро-зеленое существо, разгребая прибрежную грязь, медленно и неуверенно выбралось на берег, и именно в этот момент из кустов на той стороне вышел забывший об осторожности друг Алисы, отважный рыцарь Павел Гераскин.
Вместо того чтобы смотреть перед собой, Пашка глядел под ноги, потому что увидел куст земляники. Он даже присел на корточки, чтобы удобнее было сорвать ягоды, и Алиса, понимая, что произойдет, если Пашка сейчас поднимет голову и увидит вблизи робота, закричала:
— Пашка! Назад!
То ли Пашка услышал крик, то ли треск тростника, но голову он поднял и замер от ужаса.
Представьте себе Пашкино положение. Ты гуляешь по лесу, ты почти забыл, за чем идешь. Никаких чудовищ нет, вокруг поют птички и звенят стрекозы. Ты нагибаешься, чтобы сорвать спелую ягоду. Потом поднимаешь голову, потому что тебе слышится какой-то шум…
А к тебе зловеще тянется зеленая волосатая ручища, что принадлежит бурой громадине, страшнее и отвратительнее которой тебе и видеть не приходилось.
Это долго рассказывать. На самом же деле события заняли ровно две секунды. За это время Пашка поднял голову, увидел замаскированного водорослями робота и сделал невероятное сальто назад из положения «на корточках». Если вам или какому-нибудь великому гимнасту удавалось совершить такое сальто без подготовки, то первое место в мире вам обеспечено.
Совершив сальто, Пашка не стал останавливаться на достигнутом.
Он понесся в лес с такой скоростью, что поставил несколько мировых рекордов. На стометровке, на двухсотметровке и по трехкилометровому бегу с препятствиями.

Опомнился он только через пять километров на вершине скалы, что поднималась круто над лесом выше десятиэтажного дома. И только там к нему вернулась способность думать.
И он принялся думать:
Как спасти Алису и предупредить ее, что чудовище непобедимо, громадно и смертельно для любого человека?
Как выбраться из леса живым и не попасться чудовищу на зуб?
Как спуститься со скалы, если ты забрался на нее неизвестно как?
Пока Пашка думал, Алиса, спокойная за его судьбу, отправилась дальше за роботом, который, ничего не видя, брел сквозь чащу, ломая деревья, словно спички.
Алисе было интересно узнать, есть ли цель в движении робота.
К тому же она еще не знала, как уговорить машину не портить жизнь обитателям деревни.
Так они и шли минут десять.
Раза два робот останавливался и пытался стереть с себя слой тины и водоросли. Он терся боками о стволы самых толстых деревьев, но деревья не выдерживали этого и, как правило, падали.
Было бы у робота две здоровые руки, он бы сумел привести себя в порядок. Но с одной рукой это сделать нелегко.
Лес становился все реже. Между деревьями попадались поляны, поросшие мягкой травой. Из травы высовывались серые спины камней.
Робот не оборачивался и не замечал, что Алиса идет следом.
Он перевалил через груду камней, и тут Алиса увидела, что впереди, в понижении между скал, лежит, накренившись, космический корабль.
Ясно, что корабль потерпел крушение.
Люк в корабль был открыт. Вокруг ни одной живой души.
Робот добрался до корабля и обернулся.
Водоросли подсохли, грязь местами отвалилась от его тела, и в тех местах проглядывал металл.
— Нельзя, — сказал робот.
Как будто только теперь сообразил, что Алиса рядом.
Но Алиса его уже совсем не боялась.
— Робот, — сказала она, — я все поняла. Ты охраняешь свой корабль. Ты никого не хочешь убивать. Но ты не знаешь, что тебе делать и откуда ждать помощи. Разве я не права?
— Нельзя, — сказал робот. Он замолчал, словно подыскивал слова. — Авария. Всякие существа идут. Я не пускаю. Связи нет. Жду помощи.
— Отойди от люка, — сказала Алиса. — Мне надо войти.
— Нельзя.
— Я хочу помочь, — сказала Алиса. — Пойми же ты, железный цепной пес!
Она подошла к роботу, который поднял руку, чтобы помешать ей войти в люк.
Но рука двигалась плохо. Видно, и ее робот повредил, когда свалился в озеро.
Алиса наклонилась и быстро проскользнула в корабль.
Там было темно.
Робот неуверенно вошел в открытый люк следом за Алисой.
— Дай свет, — приказала ему Алиса.
Робот подчинился. Вспыхнул прожектор.
В свете его Алиса дошла до следующего люка, поменьше, который вел во внутренние помещения. Робот остановился. Он был слишком велик, чтобы войти в жилые отсеки.
— Дай сюда фонарь, — сказала Алиса.
Робот покорно вывинтил один из своих глаз и передал девочке. Фонарь был большой и тяжелый.
Алиса пошла по коридору. Вскоре она отыскала вход на капитанский мостик.
Там было пусто.
Пульт управления был почти не поврежден, но от удара некоторые приборы сдвинулись со своих мест. Очевидно, корабль шел на автоматическом режиме. Где же тогда экипаж?
Алиса подошла к пульту и постаралась его включить. Но расположение приборов было неизвестно.
Алиса обернулась и крикнула:
— Робот, ты не знаешь, как включается аварийная система обеспечения?
— Не знаю, — донесся далекий печальный голос.
Жаль, что Пашки нет, подумала Алиса. Он куда лучше меня разбирается в кораблях. Она отыскала в нише справочник по управлению кораблем и потратила не меньше получаса, прежде чем разобралась, что к чему.
Наконец ей удалось включить аварийную систему. На пульте загорелся свет. Зажглись лампы в коридорах. Один за другим включались приборы.
Ожил информационный блок.
— Что за корабль? — задала Алиса первый вопрос.
— Космический корабль первого класса «Венитор», — ответил ровный голос информатория. — Порт приписки планета Вестер. Цель полета — соседняя Галактика.
— Где экипаж?
— Экипаж находится в анабиозе, — ответил информаторий. — Он будет разбужен при приближении к цели.
— Проверьте, — приказала Алиса информаторию, — состояние анабиозных ванн. Не пострадали ли члены экипажа?
Информаторий замолчал.
В корабле было очень тихо. Где-то далеко мерно падали капли. Жужжал какой-то прибор на пульте.
— Анабиозный отсек не поврежден, — ответил наконец информаторий. — Экипаж находится в ваннах. Все спят.
— Приказываю, — сказала Алиса, — включить систему пробуждения.
— Есть включить систему пробуждения, — ответил информаторий.
Алиса поднялась с кресла.
— Как мне пройти в анабиозный отсек? — спросила она.
— Центральное ядро среднего яруса, — ответил информаторий.
— Какой код?
— 1654.
— Спасибо.
Алиса поднялась с кресла и вышла в коридор. Она знала, куда идти. Все галактические корабли построены по одинаковому принципу. Они могут отличаться в деталях, как автомобили. Но если вы увидите автомобиль, в какой бы стране он ни сделан, вы сразу догадаетесь, где у него двигатель, а где пульт.
Герметическая дверь в анабиозный отсек была задраена.
Алиса набрала код на пульте у двери, и дверь отсека медленно отошла в сторону.
Перед ней было обширное низкое помещение, в котором в два ряда висели в воздухе поддерживаемые амортизаторами ванны. В них спали члены экипажа. Ванны были рассчитаны таким образом, что даже при вынужденной посадке с ними ничего не должно случиться.
Алиса подошла к первой ванне.
В специальной жидкости лежал молодой человек. Глаза его были закрыты. Он ровно дышал.
На маленьком пульте возле ванны перемигивались огоньки.
Начался процесс пробуждения.
Алиса знала, что через несколько минут приборы осторожно и бережно изгонят из тела космонавта глубокий сон, затем жидкость уйдет из ванны и человек откроет глаза.
Это случится минут через десять.
Все в порядке. Приборы работают нормально. Люди живы.
Стоять и ждать, пока проснется экипаж, не было смысла.
Алиса вышла из анабиозного отсека и пошла по коридору к выходу.
Ей хотелось сказать верному роботу, что его вахта закончилась. Больше охранять потерпевший бедствие корабль не надо. Ничто не угрожает жизни экипажа.
Робот все также стоял перед входом в жилую часть корабля.
Он осветил Алису последним глазом.
Алиса зажмурилась и подняла руку, чтобы закрыться от яркого света.
— Перестань, — сказала она. — Давай выйдем наружу. Скоро ты увидишь своего капитана.
— Ты… их… вернула? — спросил робот.
— Да. Аварийная система, к счастью, цела. Через несколько минут экипаж проснется.
— Я охранял, — сказал робот. — Моя задача — охранять людей до последней возможности. Были опасности. Были чужие существа. Я не делал вреда. Я никого не пускал в зону корабля. Я прав?
— Не совсем, — сказала Алиса. — Защищая свой корабль, ты мешал жить другим людям, которых ты называешь существами.
— Они не были разумные, — сказал робот. — Они кидали в меня камни, они хотели меня разрушить. Они могли разрушить корабль. Я их не убивал. Я только пугал и не пускал.
— А заодно не пускал их к роднику. И они остались без воды.
— Это не входило в мою программу, — сказал упрямо робот.
— Ну что с тобой делать! — вздохнула Алиса. — Вылезай из корабля. Мне надо отыскать друга. Ты так его испугал, что я не знаю, где его искать.
— На корабле есть система оповещения, — сказал робот. — Мы включим громкоговоритель, его слышно за десять километров. Твой друг услышит и придет.
С этими словами робот вылез из люка на траву.
Но не успел он сделать и шага, как из-за скалы вылетел камень и ударил его в лоб.
Бзззнк! — разлетелся вдребезги фонарь-глаз робота.
Робот, защищаясь, поднял единственную руку.
Тут же второй камень ударился в руку.
— Перестаньте! — закричала Алиса. — Что вы делаете! Ваш родник свободен!
— Вот и я говорю, — печально заметил робот. — Эти существа совсем дикие. Я был обязан защищать от них корабль.
И в этот момент дикое существо выбежало из-за скалы.
Это был Пашка Гераскин, который соорудил из лианы пращу и так удачно метал камни в робота.
— Алиса! — кричал он на бегу. — Ты жива?
— Эх, Пашка, — сказала Алиса, — неужели не видишь, что здесь космический корабль. Разве можно кидать камни?
— Я потому и кидал, что увидел, как это грязное чудовище забралось внутрь.
— А меня ты не заметил?
— Честное слово, не заметил. — Пашка остановился в отдалении, с опаской поглядывая на робота. — Я вижу — потерпел бедствие корабль. А это чудовище лезет внутрь. Что делать? Тогда я сел в засаду и стал ждать. Вдруг вижу — оно вылезает снова! Вот я и запустил ему в глаз!
— Дикое существо, — сказал робот. — Теперь меня придется чинить.
— Это робот? — удивился Пашка.
— Служебный корабельный робот модели КР, к вашим услугам, — сказал робот. — В меня здесь все кидают камнями.
— Зачем же такая маскировка? — спросил Пашка.
— Это не маскировка, это нечаянно, — сказал робот и принялся очищать с себя водоросли и остатки грязи.
— Я преследовал его по всему лесу, — сказал Пашка. — Еле догнал. А теперь оказывается зазря.
Алиса не стала напоминать Пашке, что видела, как он удирал от робота возле озера. Зачем портить человеку настроение? Ведь Пашка уже искренне верит, что он — победитель роботов.
В люке появился человек в комбинезоне. Он был еще слаб и держался за раму.
— Что произошло? — спросил он. — Это какая планета?
— Здравствуйте, капитан, — первым ответил робот. — Корабельный робот системы КР докладывает: за время моего дежурства происшествий почти не было. Но планета мне не понравилась.
— Я вам все объясню, — сказала Алиса.
— Только сначала мы хотели бы напиться, — добавил Пашка. — У нас с утра во рту ни капли воды не было.
— А потом вернемся в деревню, — улыбнулась Алиса. — Местные жители ждут возвращения героя.
Пашка уж готов был согласиться, но вспомнил, сколько у него в деревне невест, и быстро сказал:
— Как-нибудь в другой раз.

Настоящее кино

Наш дед — стихийное бедствие. Но не сам по себе, а только вместе с кинокамерой. Мне кажется, что он даже ночью во сне не выпускает ее из рук — а вдруг понадобится снимать Алисочку? Кроме Алисы он ничего не снимает и снимать не хочет. Притом деду не важно, что и как получилось — была бы Алиса в кадре, остальное приложится.
В комнату к деду в последний год входить не хочется — ногу сломаешь! Даже домашний робот старается убираться там как можно реже, чтобы не заблудиться в лабиринте кассетных холмов, утесов, сложенных из штативов и запасных объективов, гор оборудования для подземной, подводной и космической съемок. И на все протесты родственников дед с терпеливой улыбкой отвечает: «Вот подрастет Алисочка, и ей будет интересно. Я же для нее снимаю эту летопись».
Но пока что смотреть фильмы приходится ни в чем не повинным жильцам нашего дома — куда же денешься, если свет потушен и дед шипит на нас: «Не шумите! Не ходите! Смотрите, смотрите!»
Алиса смотрит все фильмы, но утверждает, что они получаются куда менее интересными, чем было на самом деле.
— Как так? — возмущается дед. — Ведь это документальное кино!
— Значит, не очень документальное, — возражает Алиса. — А где та Баба-яга, которую мы встретили, когда летели над Воробьевыми горами?
— Какая Баба-яга? — удивляется дед. — Ты имеешь в виду пожарный флаер?
Алиса пожимает плечами и уходит к себе. Каждый из них остается при своем мнении. Дедушка не верит в Бабу-ягу, но верит в пожарные флаеры. А Алиса кричит ему из своей комнаты:
— Вот буду сама снимать кино и сниму дракона или гнома!
Дед смеялся, слыша эти слова, пока не случилось невероятное событие.
В тот день Алиса с дедом вернулись с прогулки позже обычного. Погода была такая хорошая, что они даже слетали в Хиву, чтобы посмотреть на весеннюю пустыню и собрать там тюльпанов. Еще Алиса привезла оттуда рыжий черепок, позеленевшую монету и три бусинки.
После обеда дедушка заявил:
— Попрошу не расходиться. Будем смотреть новый фильм.
— Только не это! — воскликнула мама. — У меня срочная работа.
— Я в следующий раз посмотрю, — сказала бабушка.
— Мне еще посуду надо чистить, — сказал домашний робот.
А я хотел уйти, ничего не сказав.
И вдруг, к нашему удивлению, Алиса сказала:
— Пожалуйста, останьтесь, посмотрите. Это будет самое настоящее кино!
— Конечно, — согласился дедушка, — Как всегда.
— Совсем не как всегда, — сказала Алиса, и в голосе ее прозвучало что-то такое, что заставило нас всех вернуться в комнату и усесться перед экраном.
— Мы въезжаем в пустыню! — объявил дед.
На экране был виден нос вездехода. Потом из машины вылезла Алиса и отправилась к каким-то пыльным развалинам. Послышался голос деда: «Алиса, смотри под ноги. Весной скорпионы очень опасны».
Алиса, будто не слыша, продолжала идти к развалинам. И тут у нас на глазах развалины начали странным образом изменяться.
Будто кто-то невидимый принялся достраивать и ремонтировать башни, заново возводить минареты и купола мечетей. На склоне холма ниже крепости выросли деревья с зелеными листьями и золотыми плодами, и откуда-то издалека донеслась нежная восточная музыка…
— Это еще что такое? — рассердился дед. — Я этого не видел.
— Это настоящее кино, — ответила Алиса. Мне показалось, что она улыбается.
— Ой! — воскликнула бабушка. — Это что такое? Алиса!
Из-за крайней башни, невидимый Алисе, выполз громадный черный скорпион, ростом со слона. Он лениво покачивал хвостом, на конце которого был ядовитый коготь, и его глаза размером с блюдце каждый зловеще сверкали.
— Прекрати! — закричала бабушка. — Не смей угрожать ребенку!
— Сейчас, — отвечал дед, — одну минутку…
Он хотел выключить проектор, но руки тряслись, и он не попадал пальцем на кнопку.
— Не мешайте смотреть, — сказала мама. — Алисе ничего не угрожает.
— Что ты говоришь! — возмутилась бабушка, показывая на приближающегося к Алисе скорпиона. — Разве ты не видишь?
— Я вижу, что Алиса сейчас сидит в этой комнате, — сказала мама.
Я услышал тихий смех Алисы.
На экране Алиса наклонилась и вдруг вытянула из песка сверкающий меч, страшно тяжелый и длинный. Но это ее не смутило. Привычно, словно всю жизнь сражалась с драконами и скорпионами, она замахнулась мечом и смело шагнула навстречу чудовищу. Чудовище раскрыло черные клешни…
— Алиса! — не выдержала бабушка.
Но Алиса уже ударила по скорпиону и отрубила правую клешню…
Тут дед все же отыскал кнопку и выключил проектор. Зажегся свет.
Дед был смертельно бледен.
— Алиса, — спросил он, — что это было?
— Не знаю, — сказала Алиса. — Ведь это ты снимал.
— Я этого не видел! К тому же я никогда бы не позволил тебе драться со скорпионами. Они же ядовитые.
— Погодите, — сказала мама, — может, посмотрим, что там еще на пленке?
— Конечно, — сказала Алиса. — Наверно, там будет самое интересное.
— Я ухожу! — сказала бабушка. — Я не могу больше смотреть, как издеваются над ребенком.
Но она никуда не ушла, а дед послушался нас и включил проектор.
Мы увидели, что, размахивая единственной клешней, скорпион бежит прочь по барханам, а в крепости раскрывается позолоченная дверь. Оттуда выходит маленький принц в короне и голубом камзоле. Он идет к Алисе, протягивая руки.
— Спасибо тебе, отважная девушка! — кричит он, — Ты спасла наше царство от власти скорпиона. Из-за него мы мучаемся без воды.
Из дверей крепости между тем выходили люди, молодые и старые, они подходили к Алисе, кланялись ей и благодарили ее.
А принц поцеловал Алису в щеку.
— Еще чего не хватало! — ахнула бабушка. — Это же совершенно незнакомый мальчик! Лучше бы он сам защищал свою крепость, чем ждать, пока приедет из Москвы наша Алиса.
— Этого не было! — возмутился дед, — Неужели ты думаешь, что я позволил бы любому мальчишке целовать нашу Алисочку?
— О наша спасительница! — воскликнул между тем принц. — Мы изнемогаем от жажды. Ты не знаешь, где добыть воды? Наши колодцы пересохли.
Но дед и не думал бежать.
Алиса поглядела вокруг, подошла к отвесной скале и вдруг резко ударила концом меча по камню в основании скалы. И оттуда начал бить фонтан чистой голубой воды.
— Ура! — закричал домашний робот.
— Ура! — закричали обитатели пустынного города.
И тут фильм закончился.
Дед зажег свет.
Все смотрели на Алису.
— Что все это значит? — спросил я.
— Но ведь снимала не я! — ответила Алиса.
— Там была обыкновенная пустыня, — вмешался дед. — Ни крепостей, ни скорпионов.
— Но ведь так лучше! — сказала Алиса. — Правда, мама?
— Так интереснее, — согласилась мама.
— Это самое настоящее кино.
— Художественный фильм, — сказала мама.
— Нет, документальный, — возразила Алиса. — Там документально снято то, что я хотела бы увидеть.
— А теперь, — попросил я, — расскажи, как это было сделано?
— Честно?
— Честно!
— Ты помнишь марсианина Буса, который жил у нас в прошлом году?
— Помню, — сказал я. — Он недавно прислал мне свою новую статью о марсианских насекомых.
— Пока мы с ним дружили, он все сердился на дедушку за то, что тот снимает без фантазии. Ведь жить без выдумки неинтересно. И я с ним согласилась.
— А дальше?
— А дальше он прислал мне кассеты и к ним записку. Можно я наизусть ее прочту?
— Мы внимательно слушаем, — сказал дед строго. Но Алиса его никогда не боялась.

— «Дорогая Алиса — 

Алиса читала записку, закрыв глаза: так ей лучше было вспоминать. — 

Посылаю тебе пленку для улучшения дедушкиных фильмов. На этой пленке появляется не то, что окружает тебя в обыкновенном мире, а твои фантазии.
Твой друг Бус».

— Негодяй! — воскликнул дед. — А я с ним в шахматы играл, как с порядочным человеком!
— Он не сделал ничего непорядочного, — сказала Алиса. — Он только улучшил твое кино.
— Улучшил? Он нарушил правду жизни! Он оболгал мою внучку! На самом деле она замечательная послушная тихая девочка и никогда не позволит себе махать ржавым ножиком!
— И целоваться с незнакомыми мальчиками! — добавила бабушка.
— Дедушка, — тихо произнесла Алиса, — неужели ты сам никогда не фантазировал, не воображал, что ты — смелый рыцарь или путешественник?
— Как ты только могла так подумать!
— Я не только подумала, — ответила Алиса. — Я даже посмотрела. Ты помнишь, как перед возвращением ты дал мне подержать камеру, пока напьешься из термоса холодного лимонада?
— Помню. Ты даже начала меня снимать, а я тебе велел не тратить на меня пленку, — согласился дед.
— Тогда смотри, — сказала Алиса и быстро поменяла в проекторе кассету.
Экран загорелся. Там стоял дед и с наслаждением пил лимонад из пластикового стаканчика. Потом он поднял голову и посмотрел в небо. Кучевые облака медленно плыли над пустыней. Одно из облаков было похоже на женщину, другое — на какое-то чудовище. Облака медленно снижались, как бы сжимаясь и все больше превращаясь в живых существ. И вот они уже рядом с дедом! Молодая красивая женщина в светлом сарафане оборачивается и с ужасом смотрит на громадного белого медведя, который приближается к ней. Тогда дед отбрасывает в сторону стаканчик, отталкивает молодую женщину и встречает обозленного медведя ударом кулака в нос. Медведь возмущенно ревет и в ответ бьет дедушку лапой в грудь. Бабушка закричала:
— Беги, Алексей!

Но дед и не думал бежать. Он обрушил на медведя серию ударов, потом взлетел в воздух, как заправский каратист, и ударил медведя пятками в живот. Медведь сел на песок и обиженно заревел. Потом попятился и растворился в воздухе. Дедушка обернулся к молодой женщине — та кинулась к нему, обняла и прижалась головой к его груди.
— Вот этого я не позволю! — грозно произнесла бабушка. Она поднялась со стула и сделала шаг к дедушке. Но Алиса закричала:
— Бабушка, неужели ты ее не узнала?
Экран уже погас.
— Бабушка, это же ты! Я твою фотографию видела, когда тебе было двадцать лет, — сказала Алиса.
Все засмеялись, а дедушка сказал:
— Теперь я тоже ее узнал.
Алиса спросила деда:
— Теперь ты веришь, что можно снять на пленку фантазии?
— Можно, — согласился дед, глядя в пол. — Только не надо.
— Ах! — воскликнула бабушка. — У меня же пирожки подгорели!
И она побежала на кухню.

Алиса в Гусляре

Перед зимними каникулами учительница истории Каролина Павловна спросила:
— Где и когда вы хотите побывать?
— Я хочу познакомиться с Александром Македонским, — сказал Паша Гераскин. — Может, он меня в поход возьмет.
— А я хотел бы участвовать в открытии Америки, — сказал Аркаша Сапожков, человек серьезный и отличник.
— А ты, Алиса Селезнева?
— А мне хочется побывать в двадцатом веке, — ответила Алиса. — Сто лет назад.
— Она хочет увидеть запуск первого космонавта, — сказала Маша Белая.
— Нет, — возразила Алиса, — Мне надо побывать в городе Великий Гусляр в конце двадцатого века.
— Я никогда не слышала о таком городе, — удивилась Каролина Павловна.
— Этот город придумал писатель Кир Булычев, — сказала Алиса. — Я читала очень смешные рассказы о жителях Гусляра. Вы знаете, что в Великом Гусляре пришельцы из космоса появились раньше всех других мест? А житель города Корнелий Удалов — галактическая знаменитость.
— Если этот город придумал писатель, — сказала Каролина Павловна, — может, его на самом деле и не существует?
— Вот это мне и надо проверить, — сказала Алиса.
После Алисы говорили другие ученики, и в конце концов Каролина Павловна сказала, что завтра все могут прийти в Институт времени и отправиться на два дня в прошлое — каждый куда хочет. При условии, что все себя будут хорошо вести, ничего не трогать и не брать в свое время.
Так Алиса Селезнева, девочка из будущего, попала в наше с вами время и оказалась на окраине города Великий Гусляр ранним утром, когда почти все еще спали.
Она вышла на набережную реки Гусь и решила погулять по ней, пока горожане проснутся.
Вдруг над ее головой появилось что-то темное и круглое. Алиса подняла голову и увидела, что это — инопланетная летающая тарелочка. Ну вот, подумала Алиса, начинается. Не успела я приехать в Великий Гусляр, как вижу пришельцев.
Алиса помахала тарелочке рукой и пошла дальше, к городскому парку, который раскинулся на высоком берегу.
И вот когда она шла по аллее парка, ее схватили сзади за локти железными пальцами.
Оказалось, что это — роботы. Довольно старой конструкции, потрепанные и исцарапанные.
— Ты здесь живешь, девочка? — спросил один из роботов.
— На глупые вопросы я не отвечаю, — сказала Алиса.
— Ничего, — сказал второй робот, — Сейчас доберемся до нашего боевого корабля, заговоришь по-иному!
Они подхватили Алису на руки и понесли ее прочь от города.

Минут через пять они остановились в кустах. Там стояла инопланетная летающая тарелочка.
— Залезай! — приказал первый робот.
— Зачем?
— А затем, что тебя никто не спрашивает. Не полезешь, будем мучить и колотить, пока добровольно не полезешь.
Роботы крепко держали Алису, и Алиса поняла, что лучше не сопротивляться.
А потом, когда время подойдет, она им всем покажет.
Алиса забралась в тарелку.
Внутри было пусто и пыльно, словно никто здесь давно не жил.
Один из роботов потянул на себя люк, и тот со скрипом закрылся.
Второй приказал:
— Садись и читай.
— Что это такое?
— Ты что, читать не умеешь?
— Умею.
— Нам надо знать, что здесь написано.
Алиса прочла. Крупными буквами сверху было написано: 

«ГУСЛЯРСКОЕ ЗНАМЯ». 

Мелкими буквами пониже: 

«6 августа 1980 года».

— Ну говори, говори!
— Это кусок старой газеты, — сказала Алиса. — Где вы его нашли?
Один из роботов наклонился к Алисе и сказал:
— Мы нашли это в зале ожидания на Паталипутре.
Робот указал железным пальцем на фотографию. На ней была видна человеческая рука, которая держала небольшую фляжку.
— Что тут сказано об этом? — Робот ткнул пальцем в фляжку.
— «Находка в озере», — прочла Алиса.
— Дальше!
— «Много рыбаков собираются по воскресным дням на берегах богатого рыбой озера Копенгаген в лесу под Великим Гусляром, — прочла Алиса. — И всеобщее удивление вызвал крик одного из рыболовов: «Смотрите, что мне попалось на удочку!» Оказалось, что это фляжка, судя по форме и отсутствию надписей — инопланетного происхождения. Новый владелец фляжки…»
— Дальше!
— Дальше нельзя, — сказала Алиса. — Дальше — оторвано.
— Значит, так, — сказал робот. — Хочешь жить — спустишься в город, узнаешь, кто нашел фляжку, и немедленно принесешь ее сюда.
— И не подумаю.
— Мы тебя растерзаем!
— Растерзаете — кто вам фляжку принесет?
Роботы замолчали и стали думать — у них мозги поскрипывали.
— Это наше национальное достояние, — сказал первый робот.
— Тогда тем более все просто, — сказала Алиса. — Великий Гусляр — городок небольшой. Наверное, каждый второй знает, где лежит эта фляжка. Спускайтесь и спрашивайте.
Робот развел руками и воскликнул:
— Неужели ты не понимаешь? Как мы пойдем по городу спрашивать про фляжку? Мы подойдем к первому человеку, и тот в лучшем случае отправит нас в тюрьму или расстреляет…
— Расстреляет на месте, — сказал второй робот.
— Но вы издали кричите, что вам нужна только фляжка!
— Они издали нас и расстреляют, — сказал робот, — Не можем мы, Алиса, так рисковать. Мы слишком ценные экземпляры.
— Ну, не очень ценные, — заметила Алиса.
— Ты не понимаешь! Каждый из нас стоит сотни лучших умов планеты! Так что не отказывайся, Алиса, спустись и достань для нас фляжку.
— Не пойду я, — сказала Алиса.
— Надо!
— Не надо.
— Тогда прощайся с жизнью.
— Прощаюсь, — сказала Алиса. — Убивайте меня. Только учтите, что я буду визжать как недорезанная.
— Мы пошутили, — быстро сказал робот. — Никого мы не хотим убивать. И даже не можем этого сделать. Мы хотим спасать.
— Почему я должна вам верить?
— Потому что мы все тебе честно расскажем. И если ты найдешь в Великом Гусляре заветную фляжку со средством номер два, мы тебе гарантируем вечную благодарность всего нашего несчастного населения.
— Я еще не согласилась, — сказала Алиса.
— Сейчас согласишься. Ты, насколько мы знаем, человек добрый и отзывчивый.
— Рассказывайте, — сказала Алиса. — Только покороче.
— Ты думаешь, что видишь перед собой роботов, — сказал один из них, а на самом деле все куда сложнее. Мы — жители планеты Инсектуди, которая лежит в стороне от звездных трасс. Мы бедный, но любознательный народ. Как ты знаешь, межзвездные путешествия — очень дорогое удовольствие, потому что сами корабли ужасно много стоят, а топливо еще дороже. И мы тогда раздобыли замечательное средство номер один. Если ты его принимаешь, то уменьшаешься в сто раз. У нас на всю планету был всего один космический корабль. Но когда нужно было лететь, то в него умещалось не сто пассажиров, как обычно, а сто раз по сто, то есть десять тысяч. И в сто раз мы экономили на обедах и ужинах, подушках и матрасах и даже на компоте.
— Погоди, — сказал другой робот, — Алиса, может, не все поняла. Я объясню подробнее. Каждый, кто покупает билет на космический корабль, прощается с семьей, принимает каплю средства номер один и тут же занимает свое маленькое местечко на борту. Но когда мы подлетаем к другой планете, то перед выходом каждый выпивает по капле средства номер два. И становится снова таким же большим, как ты, Алиса.
— Понятно, — сказала Алиса.
— И вот как-то один из наших кораблей летел в космосе. И никто на борту не знал, что нас выследили космические пираты, которым очень пригодилось бы для их подлых дел средство номер два.
Пираты подстерегли нас, высадились на борт нашего корабля, и началась рукопашная схватка. Но какая может быть схватка, если мы в сто раз меньше, чем пираты. Только капитан корабля и его помощник были настоящего размера, понимаешь почему?
— Конечно, понимаю, — ответила Алиса. — Чтобы давать малюткам средство номер два.
— В завязавшемся бою капитан и его помощник погибли, но капитан успел выкинуть фляжку со средством номер два за борт, и она пропала в космосе. Пираты остались ни с чем. Но мы тоже остались ни с чем. Мы вернулись на родную Инсектуди, но ведь там не было больше средства номер два — все запасы оставались на борту. А средство номер один…
— Средство номер один нам помогло, но это тоже печальный рассказ, — сказал второй робот.
— Представь себе, Алиса, что домой прилетело десять тысяч микроскопических существ. Оказывается, что я теперь в сто раз меньше своей жены, а моя мама в сто раз крупнее собственного сына. Это была трагедия. Десять тысяч малышей остались жить в космическом корабле, но их число постепенно увеличивалось, потому что оставалось средство номер один.
И мама, которая тосковала по сыну, прощалась со своими родными и становилась махонькой, а жена выпивала каплю средства номер один и тоже уменьшалась… семьи воссоединились, но какой ценой!! Мы уже много лет оторваны от нормальной жизни, мы даже в театр сходить не можем, потому что слишком малы. Хотя теперь в театрах и кинозалах нашей планеты сделаны специальные сиденья с веревочными лесенками для самых маленьких, а в домах есть скоростные лифты на второй этаж.
— Все эти годы мы не переставали искать фляжку со средством номер два, — добавил второй робот. — И вдруг увидели эту газету!
— Где же вы ее увидели?
— Она была забыта на диване в зале ожидания на Паталипутре. Видно, какой-то житель Великого Гусляра попал туда проездом…
— Скажите, — попросила Алиса, — а можно ли посмотреть на вас?
— А ты на нас смотришь, — сказал робот. — Сто самых сильных и ловких из нас сидят в роботе номер один.
— И сто — во мне, — сказал второй робот, — Иначе как бы нам управиться с кораблем. Мы как арбузы, внутри — много-много косточек.
Алисе стало жалко этих существ. Какая ужасная судьба — взбираться в театре на кресло по веревочной лестнице!
— Хорошо, — сказала она, — я согласна вам помочь.
— Спасибо, смелая девочка, — поблагодарили хором роботы.
Корабль несчастных инсектудиков медленно плыл в облаках над Великим Гусляром, не снижаясь, чтобы его раньше времени не засекли. Роботы выискивали место, в котором лучше всего высадить Алису.
— Смотрите, скверик, — сказал один из роботов.
— А в нем пригорок, — сказал второй.
— А на пригорке сидит одинокий местный житель, который дышит свежим воздухом, несмотря на ранний час, — сказал первый робот.
— Вот с ним ты, Алиса, и поговоришь, — сказал второй робот, — Ты подойдешь к нему и как будто невзначай спросишь: «А где наша фляжка?»
— Не учите меня спрашивать про фляжки, — сказала Алиса, — Потому что как только ваша тарелочка снизится над сквером, этот одинокий человек умчится со всех ног.
— А мы тебе вот что дадим! — Робот вытащил из шкафа несколько шариков, похожих на детские воздушные шарики.
— Они наполнены газом с отрицательным весом. То есть они легче невесомости. И могут удержать даже двух таких девочек, как ты. Вот мы и отпустим тебя из облаков и в крайнем случае, если этот одинокий человек увидит тебя, он скажет себе: «Какая милая девочка-резвушка спускается с неба на воздушных шариках!» И не испугается.
Алиса взяла шарики и подошла к краю люка. Конечно, ей было немного страшновато. А вдруг эти шарики рассчитаны только на махоньких инсектудиков? Но показывать свой страх Алиса терпеть не могла. Она покрепче взяла шарики и шагнула в воздух.

Несколько метров она пролетела как пуля, но потом шарики так сильно дернули ее за руку, что Алиса их чуть было не выпустила.
Дальше она опускалась медленно, и ей приходилось все время подгребать свободной рукой, чтобы ее не отнесло в сторону.
Человек, который сидел на пригорке посреди сквера, давно уже увидел ее и махал рукой.
— Давай, — крикнул он, — сворачивай сюда! Издалека летим-то?
Алиса снизилась точно возле пригорка, отпустила шарики, они сразу взмыли в небо и вскоре скрылись в облаках.
— И что же тебе, десантница, понадобилось в нашем городе? — спросил человек.
Он оказался стареньким старичком с серьезным и даже капризным лицом. Видно было, что этот старик любит и умеет критиковать и ругать все на свете.
— Я к вам по делу, — сказала Алиса. — Мне нужно узнать, как пройти в редакцию газеты?

— Этого я тебе не скажу, — ответил старик. — И знаешь почему?
— Почему?
— Потому что в Великом Гусляре каждая собака знает, как пройти в редакцию. А если ты не знаешь такой простой вещи, значит, тебя плохо готовили в твоей шпионской школе. И теперь, шпионка, выпавшая из облаков, признавайся, что тебе надо в нашей беззащитной газете?
— Узнать, где фляжка.
— Фляжка? Ты водку пьешь?
— Ой, вы меня рассмешили! Конечно же нет. Мне нужна совсем необыкновенная фляжка, которая только похожа на фляжку.
— А при чем тут газета?
— Мне надо узнать, кто написал там статью.
— Рано тебе еще про статьи узнавать, — сказал старик.
Алиса подумала: «Наверное, это очень знающий старик. А вдруг он мне поможет?»
Она посмотрела в небо. Ей показалось, что в просвете между облаков мелькнул космический корабль и скрылся.
— Простите, пожалуйста, — сказала Алиса, — Шестого августа тысяча девятьсот восьмидесятого года в озере Копенгаген кем-то была выловлена фляжка…— сказала Алиса.
— Инопланетная? — спросил старик.
— А вы знаете?!
— Я ничего не знаю. Меня только интересует, кого могла заинтересовать эта фляжка. Может быть, ты, девочка, вовсе не девочка! Подумать только — всего три дня как Корнелий Удалов эту фляжку отыскал, а ты уже к нам добралась. Может, на парашюте спустилась?
— Нет, — честно ответила Алиса, — На воздушных шариках.
— Я так и думал! — воскликнул старик, — А ну-ка давай сядем поближе, крошечка, и ты все как на духу расскажешь. И кто ты, и откуда, и как попала к нам в город Великий Гусляр.
Скамеечки рядом не оказалось, но старик отыскал холмик и уселся, посадив рядом Алису. Он крепко держал ее левой рукой, а правой пугал ее, как пугают маленьких ребятишек — показывал ей пальцами «козу». Совсем на старости лет разучился разбираться в людях.
Но Алиса конечно же старика не испугалась, а спросила:
— А вас как зовут?
— Можешь называть меня Николаем Николаевичем, товарищем Ложкиным, — сказал старик. — Так будем признаваться или будем в молчанку играть?
— Мне все это просто смешно, — раздался мужской голос, — Зачем ты, старик Ложкин, к ребенку пристаешь?
Алиса поглядела в сторону говорившего и увидела высокого, лохматого, худого мужчину с веселыми глазами.
— Ах, отстань, Саша, — отмахнулся старик. — Ты, Грубин, мало жил во вражеском окружении и не представляешь, на что только не идут наши враги, чтобы тайну нашу узнать.
— спросил Саша.
— Ах, Грубин, — вздохнул Ложкин. — А марсиане? А башибузуки? А американцы или вологодчане, наконец? Зачем она про фляжку, которую Корнелий из озера вытащил, спрашивает?
— А ты у нее бы и спросил.
— Боюсь, — сказал Ложкин, — Я ее спрошу, она меня на Марс к себе утащит. Я ведь тебе правду скажу — я видел, как она к нам из летающей тарелочки на воздушных шариках спустилась. Сама признается.
— Нуты, старик, совсем рехнулся, — сказал Саша Грубин, — Ну ладно тарелочка, ну ладно прилетела из космоса, но чтобы на детских шариках спустилась — это сказка.
Неизвестно, сколько бы они пререкались, но, на Алисино счастье, на дорожке появилась полная старуха, которая закричала еще издали:
— Обед на столе, лекарства уже отсчитаны, отмерены, телевизор на передачу «Скажите, девушки» уже включен. А ты с девушками в сквере обнимаешься! Вот сейчас я тебе покажу!
В ужасе старик Ложкин отпустил Алису и, прикрывая голову обеими руками, кинулся домой, старуха за ним.
Когда стало тихо, Саша Грубин спросил:
— А на самом-то деле чего тебе нужно, девочка?
Саша Грубин был таким приятным человеком, что Алиса тут же ему рассказала всю правду о несчастных инсектудиках. И что характерно, Саша Грубин сразу и безоговорочно ей поверил и сказал:
— Фляжку выловил Корнелий Удалов, мой друг и сосед, написал о ней Миша Стендаль из нашей городской газеты, а фляжку и Удалова ты, вернее всего, отыщешь на озере Копенгаген, потому что он сегодня с рассвета снова туда намылился.
— А как я туда попаду? — спросила Алиса.
— Конечно, проще всего твоим новым знакомым помахать, — наверное, они за нами наблюдают. Пускай они нас куда надо перевезут. Давай им махать!
Алиса с Сашей Грубиным вышли на открытое место, Грубин поднял Алису на руки, и она стала звать пришельцев. Минут пять звала, но без толку. Тогда Грубин вздохнул и сказал:
— Придется использовать мое средство транспорта. Жди.

Минут через десять он подъехал к скверу в стареньком «Запорожце». Машина фыркала, чихала и кашляла.
— Хронический бронхит, — сказал Саша, — садись, прокачу!
Он дал газ, машина выпустила облако черного дыма, и они покатили по шоссе к лесу, где лежало озеро Копенгаген.
Погода не баловала рыбаков, поэтому на берегу озера почти никого не было. И Саша Грубин сразу показал на одинокую фигурку, сидевшую в лодочке метрах в десяти от берега.
— А вот и наш Корнелий собственной персоной, — сказал он. — У него мы средство номер два и получим.
Они подошли поближе.
Удалов оказался небольшого роста, полным человеком с такой круглой и блестящей лысинкой, словно у него была не голова, а большой бильярдный шар, вокруг которого кучерявились кудряшки.
— Корнелий, — сказал Грубин, — к тебе гости издалека.
Корнелий поднялся и, не выпуская из рук удочки, тихо сказал:
— Первое, и главное, — не шуметь. Рыба этого не любит. Второе — говорите быстро и толково — у меня самый клев начинается.
— Да забудь ты на минутку о рыбалке! — сказал Грубин, — Галактической важности проблема. Надо помочь братьям по разуму.
— Так бы и говорили, — сказал Удалов. — Ждите.
Он направил лодочку к берегу. Когда она ткнулась носом в песок, он сказал:
— Продолжай, Саша.
Но Грубин сам говорить не стал, а обернулся к Алисе.
— Корнелий Иванович, — сказала Алиса, — вы три дня назад выловили в этом озере фляжку.
— Инопланетного происхождения, все в городе уже знают, — сказал Удалов.
— Она очень нужна одной несчастной цивилизации, — сказала Алиса.
— Говори, девочка, говори! — потребовал Удалов.
— Фляжка цела?
— Как же ей не быть целой, — обиделся Удалов. — Мы же не отсталые дикари. Если нам попадется что-нибудь утерянное в космосе, мы всегда ждем настоящих хозяев.
— Отдайте нам эту фляжку, — попросила Алиса.
— А ты ей хозяйка?
— Нет, хозяева в небе над нами кружатся, но, видно, в облаках временно заблудились.
— Ну ладно, — сказал Удалов. — Ты здесь стой, а я фляжку принесу. Она у меня вон там стоит, на пригорке.
Удалов показал на пригорок, и тут все они увидели, как из-за пригорка протянулась худая рука и схватила фляжку. И тут же старик Ложкин, неизвестно как успевший вырваться из рук своей жены, крадучись, побежал прочь.
— А ну, стой! — закричал Удалов. — Отдай фляжку.
— Не буду стоять! — кричал на бегу Ложкин. — Не отдам врагам и марсианам нашу коллективную находку!
Удалов и Грубин кинулись вдогонку за Ложкиным, а Алиса сообразила, что стоит с удочкой в руке. Поплавок покачивался у самого берега. Алиса ступила в лодку, потому что надо было положить удочку, чтобы не порвать леску. И в этот момент лодка рванулась вперед так, что Алиса с размаху уселась на сиденье. Она поняла, что на удочку попался кто-то очень крупный, который тянет вперед лодку. Алиса не выпустила удилище и увидела, что ее тащит на буксире сом ростом с кита. Такого ей видеть не приходилось. И все рыбаки, что сидели по берегам озера, вскочили и стали болеть за Алису. Они боялись, что сом сорвется.
Лодка неслась все быстрее, она уже пересекла озеро, и в последний момент сом нырнул в глубину, леска порвалась, а лодка с Алисой въехала на берег.
Именно тогда там пробегал старик Ложкин, который прижимал к сердцу чужую флягу.
Когда он увидел, что на берег въезжает лодка, а в ней сидит Алиса, он понял, что без злого колдовства здесь не обошлось, и кинул фляжкой в Алису, а сам с криком: «Чур меня, чур меня!» — умчался в лес.
Алиса схватила на лету флягу и чуть не умерла от страха.
Из открывшейся фляги лезли розовые, жирные, скользкие дождевые черви!
Так вот оно — средство номер два!
Алиса отбросила фляжку, а Удалов, который как раз подбежал к ней,закричал:
— Ты что моих червей выкидываешь! Я их с утра копал!
— Это не средство номер два, — сказала Алиса. — Это червяки.
— А ты что думала? — спросил Удалов. — Конечно, червяки. Лучше банки для червей я и не видал.
Тут вмешался Грубин, который понял, что дело — швах!
— Корнелий, — спросил он строго, — ты куда дел средство номер два?
— Это еще что такое?
— Это то такое, что было раньше во фляге! — сказал Грубин.
— Там была какая-то жижа, — сказал Удалов. — Совсем старая, вонючая. Пришлось ее вылить, чтобы экологию не портить.
— Куда ты ее вылил? — спросил Грубин.
Сверху донесся вой или плач, грустный, как рыдание ветра в ночном лесу.
Это появилась над озером летающая тарелочка, и в ней рыдали заключенные в роботах инсектудики.
— Корнелий Иванович, — сказала скорбно Алиса, — вы вылили в озеро судьбу целой планеты!
— Не может быть! Я готов убить себя! — Корнелий был в самом деле страшно расстроен. Всю свою жизнь он посвятил космической дружбе — и вдруг такой скандал!
А по берегу к ним бежали рыболовы.
— Ну и дела! — крикнул первый из них, аптекарь Савич, — Такого сома мы еще не видели! Мы боялись, что он девочку утопит.
— Какой еще сом? — удивился Удалов, — Я не видел никакого сома.
— А как, ты думаешь, девочка с того берега на этот попала за две минуты?
— Ах да, конечно! — спохватился Удалов, — И как же?
— На буксире у сома в пять метров!
— Так не бывает, — сказал Удалов.
И тут все увидели, как в середине озера из воды показалась морда сома… он поводил усами и осматривался. Морда была размером с бочку для воды.
— Откуда такой? — спросил Удалов, и никто ему не ответил, потому что рядом с мордой показалось рыло щуки, уж никак не меньше, чем сомья голова.
— Откуда такие чудовища? — спросил Удалов, — Не понимаю. Всю жизнь здесь рыбачу и никогда никого длиннее локтя не вылавливал.
— Значит, ты средство номер два сюда вылил? — спросил Грубин.
И Алиса догадалась, о чем думает Саша.
— Конечно же — это раствор средства номер два! Еще не все потеряно!
И все увидели, как к озеру медленно спускается инопланетная летающая тарелка. В днище ее открывается люк, и оттуда к воде тянется шланг.
— Чего им нужно? — спросил Савич.
А надо сказать, что пришельцы нередко прилетают в Великий Гусляр, так что его жители им не очень удивляются.
— Им нужно стать снова большими и вернуться домой к нормальной жизни, — сказала Алиса и объяснила рыбакам, почему и зачем сюда прилетели инсектудики.
А из-за дерева вдруг раздался голос Ложкина:
— Я же говорил, что она — засланка! Ее инопланетяне заслали!
Ему никто не ответил, потому что летающая тарелка перелетела к берегу.
— Прошу прощения, — раздался голос из тарелки. — Нас здесь две сотни крошек, которые превращаются в существ настоящего вида и размера. Посторонитесь, пожалуйста, мы высаживаемся на берег.
Из открывшегося люка появилась лестница. И по ней начал спускаться первый из жителей Инсектудии.
Он был похож на жука ростом с человека.

Он спрыгнул на землю, и даже видавшие виды гуслярцы отбежали от него подальше.
Пришелец протянул вперед одну из своих лапок и сказал:
— Рад приветствовать вас, мои спасители. Разреши, я обниму тебя, Алиса.
— Может, не стоит? — спросил Грубин.
Но Алиса знала, что этот жук совсем не злобный, и подбежала к нему. Жук нежно обнял Алису и прижал к своему блестящему пузу.
А за ним уже спустились другие жители несчастной планеты. И каждый норовил обнять и поцеловать Алису.

Ложкин закричал из леса:
— Не трожьте дите!
Но его никто не слушал. У гуслярцев возникла проблема.
Что ты будешь делать, если к тебе в гости заявились без приглашения две сотни гостей страшного вида, которых надо кормить и укрывать от непогоды, пока их соотечественникам удастся взять напрокат несколько кораблей и прислать их на Землю? И как ни уговаривала их Алиса и ее новые друзья из Великого Гусляра, никто из увеличенных инсектудиков не захотел хотя бы на неделю снова стать крошечными. Мало ли что может случиться! Нет уж, лучше не рисковать.
На взгляд человека, не привыкшего к межпланетной дружбе с братьями по разуму, вид гостей был страшен и ужасен. Некоторые женщины пожилого возраста падали в обморок, если случайно встречали инсектудика на улице или у себя во дворе. Они были разнообразны и пока оставались махонькими — их можно было принять за наших тараканов или жужелиц. Но если такой таракан больше метра?..
Однако довольно быстро в Галактическом центре наладили гуманную помощь, и в Великий Гусляр стали прибывать корабли за двумястами насекомыми. А потом прилетел корабль-цистерна и выкачал три четверти воды из озера Копенгаген.
Ведь надо было еще накапать этой воды остальным пострадавшим инсектудикам.
Нов Гусляре все были так рады, что спасенные улетели, что за озеро не обиделись. Тем более что в нем началась сказочная рыбалка. Сомы достигали шести метров, щуки — четырех, окуни шли по пуду, а пескари по десять кило. В болоте возле озера поселились три лягушки ростом с корову, но их вскоре вывезли в цирк, чтобы они выступали перед детьми.
На шестой день хлынул стремительный и оглушительный дождь.
Как раз тогда, когда Гаврилову-младшему и его другу Гургену Нетудыхате пришла в голову одна и та же плодотворная мысль.
Обгоняя друг друга, не обращая внимания на ливень, они устремились к озеру. Гаврилову захотелось играть в баскетбол и требовалось тридцать дополнительных сантиметров, а Гургену Нетудыхате хотелось добавить к своим ста пятидесяти пяти хотя бы двадцать, чтобы нравиться девочкам.
Отбросив в сторону велосипеды, молодые люди нырнули во вспучившиеся от ливня воды озера Копенгаген.
Когда они вылезли через полчаса на берег, оказалось, что Гаврилов прибавил три с половиной сантиметра, а Гурген — почти два. Так что Гаврилов так и остался пингпонгистом, а Гургена девочки по-прежнему зовут Гургенчиком.
Правда, рыбалка на озере Копенгаген и сейчас славная.
Алиса осталась в Великом Гусляре еще на два дня, и с ней там случались разные приключения, о которых я еще расскажу. Удалов угощал ее ухой собственного изготовления, а Грубин показывал свои изобретения.
С небольшим опозданием Алиса вернулась в конец XXI века, но там никто не беспокоился, куда она пропала. Дома у Алисы все уже привыкли, что она — девочка, с которой ничего дурного не случится.